В одну из ночей плот неожиданно подпрыгнул и отлетел в сторону как футбольный мяч. Калахэн мгновенно проснулся. Послышался скрежет под днищем. При полной луне у самой поверхности океана мелькнул акулий силуэт. Стоит хищнице прокусить резиновый плот – и тогда конец. Сделав крутой вираж, акула решила повторить атаку. Стив схватил ружье и приготовился защищать свой хрупкий дом. В пределах досягаемости воду прорезал острый плавник хищника, и она вскипела, загоревшись фосфорическим огнем. Резкий удар гарпуна прямо в пламя. Попал! Акула вспенила окровавленную воду и исчезла в глубине. Наступила тишина, в которой разносились по волнам ухающие удары человеческого сердца.

На следующую ночь целый косяк дорад приплыл полакомиться рачками в водорослях под плотом. Чувствительные толчки больших рыб по днищу плота – как удары хорошего боксера, которые приходились по ногам и спине Стива. В раздражении он выстрелил вслепую из ружья в середину рыбного косяка. И попал! С трудом втащил на плот бешено бьющуюся дораду длиною один метр и весом десять килограммов. Калахэн разрезал рыбью тушу на узкие полоски, нанизал на веревку и повесил провялиться на солнце. Со временем путем проб и неудач Стив обрел навыки охоты на дорад.

Солнечный опреснитель работал с перебоями, Калахэн мог себе позволить один глоток воды в течение 3–4 часов. Ограниченные запасы пищи заставляли его беречь энергию организма. Без острой необходимости он старался не делать лишних движений. Большую часть времени Стив неподвижно сидел, терпеливо принимая тычки дорад сквозь тонкое днище. Каждую особь он отличал уже не только по внешним признакам, но и по характеру, полюбил этих рыб как домашних животных. Ведь благодаря им он до сих пор еще жив.

Время от времени Калахэн ненадолго включал радиомаяк в надежде, что кто-нибудь услышит его сигнал SOS. Но радиоэфир безмолвствовал.

На рассвете четырнадцатого дня дрейфа на горизонте появились огни корабля. Дрожащими от возбуждения руками Стив выпустил в темное небо несколько ракет. С каждой минутой огни судна поднимались над волнами все выше. Оно приближалось! Из груди человека на плоту вырвался вопль радости – он был уверен, что на судне увидели посланные с плота сигнальные ракеты. Теперь к черту экономию! Стив несколько раз основательно приложился к горлышку фляги с живительной влагой.

Но его восторг скоро угас. Сверкая огнем иллюминаторов, пароход прошел мимо в нескольких милях от плота.

За все время дрейфа Калахэн видел девять кораблей, и ни с одного борта его не заметили. Разочарование было ужасным. Если его не спасут в море, дрейф до Антильских островов продлится 70–80 дней.

Дни проходили за днями. Под воздействием жгучего солнца надводная часть камеры плота начала покрываться трещинами. Стив все чаще восполнял утечку воздуха с помощью воздушной помпы, делая ежедневно до полутысячи трудоемких качков. В солнечную погоду он страдал от жары и жажды, в штормовую – от холода и голода. Охотиться и пополнять съестные припасы даже при небольшой качке было невозможно. Силы покидали Стива. Нехватка углеводов, Сахаров и витаминов иссушила его тело. Ослабевшие ноги так исхудали, что походили на веревки с двумя узлами вместо колен.

При сильном ветре Стива швыряло по плоту как в вибробарабане. Волны захлестывали плот. Вычерпывание воды превращалось в монотонный изнурительный бесконечный кошмар. Его жизнь превратилась в сущий ад.

При очередной охоте, втаскивая трепыхавшуюся дораду на борт, Калахэн в пылу борьбы с ней проткнул наконечником гарпуна нижнюю камеру плота. Воздух с шипением вырвался наружу, камера безжизненно опала пустым мешком. Ноги Стива увязли в просевшем днище, как в трясине. Теперь борт возвышался над водой всего на 10 сантиметров, волны свободно переплескивались через него. Если раньше на плоту был сущий ад, то теперь настало настоящее пекло. Если не восстановить плавучесть нижней камеры, соленая вода разъест кожу и мясо до костей.

Справившись с приступом отчаяния, Стив принялся за работу. Заткнул пробоину пенопластовой пробкой и туго обвязал ее жгутовой повязкой. Накачал камеру помпой, но заплата плохо держала давление, травила воздух. Проявляя смекалку и незаурядные инженерные способности, Калахэн пробовал все новые и новые способы обвязки пробоины. От сырости у него вновь вскочили и полопались фурункулы. Язвы разрастались по всему телу. Физические усилия сжигали драгоценную энергию. Только через десять суток Стиву удалось наложить на нижнюю камеру надежную заплату.

Эмоциональный стресс достиг предела. Тело несчастного яхтсмена было так измучено, что с трудом поддавалось командам рассудка. А до Антильских островов еще 3–4 недели пути! Хватит ли у него сил доплыть до земли? Надо выдержать, собрать всю свою оставшуюся волю. Слишком много он перенес страданий, чтобы теперь отказаться от борьбы.

Калахэн плыл в теплых водах. Почти ежедневно моросил дождь, несколько раз на плот шлепались летучие рыбы. На пути стали попадаться плавающие островки водорослей, кишащие мелкими рыбками, креветками и крабами. Вода в океане поменяла темно-синий цвет на светло-голубой. Это означало, что плот достиг мелководного континентального шельфа. В небе появились птицы. Земля близко! Стиву удалось поймать двух крачек, присевших на плот отдохнуть.