– Не зови меня госпожой, государыня: я – твоя нижайшая и покорнейшая подданная. – И её голос зазвенел ледяным горным ручейком, обращаясь к кошкам: – Приветствую вас, многоуважаемые Сёстры. Как совершенно верно сказала княгиня Лесияра, мы и правда хотели бы поселиться в Яви, но нахлебниками для вас не станем. Предстоит много работы по восстановлению городов и деревень, пострадавших от действий нашего войска, и мы готовы трудиться на пределе наших сил и возможностей, чтобы весь урон был как можно скорее возмещён.

Слушая, Лесияра снова не могла отвести взгляда от иномирной красавицы – высокой, статной, облачённой в светло-голубой наряд, состоявший из длинного кафтана довольно необычного покроя – с широким вырезом спереди, от нижнего края до пояса. Этот вырез открывал её длинные ноги в облегающих штанах с золотыми галунами и небесно-синих сапогах выше колена. Пышные у плеч рукава к кистям сужались и оканчивались клиновидными клапанами, прикрывавшими руки навьи с тыльной стороны. Изящные заострённые уши Олириэн покрывала серебристая, как нежный пушок сон-травы, поросль шерсти.

– Но ежели старый проход закроется следом за ушедшим войском Дамрад, вы окажетесь запертыми здесь, – заметила Мечислава.

– Так и случится, – спокойно кивнула Олириэн. – Но мы будем счастливы жить и умереть в Яви. И мы надеемся, что наше присутствие никого не обеспокоит, а наша работа принесёт пользу. И пусть то горе, которое наш народ причинил народу Яви, поскорее изгладится, а ненависть и вражда исчезнут. Мы не одобряем тех способов, которыми владычица Дамрад пыталась добиться для навиев спасения из нашего трещащего по швам мира, и последовали за нею только потому, что оставаться в Нави опасно: неизвестно, сколько она ещё сможет продержаться. Мы скорбим о погибших и осуждаем войну. А пришли мы сюда в надежде, что нам позволят взять на свои плечи груз искупления вины за содеянное владычицей Дамрад и возместить понесённые вами убытки.

– Воистину нелёгкий груз вы собрались взять на себя, – молвила Лесияра. – И цель ваша благородна и достойна уважения. Сколько же среди вас зодчих?

– Считая меня, сорок пять, государыня, – ответила Олириэн. – Мы умеем делать всё – от необходимых расчётов и чертежей до управления строительными работами. Зимград во время отстройки можно хорошо обновить, проложить водопровод, разбить прекрасные общественные сады для прогулок и украсить их каменными изваяниями и извергающими струи чашами – водокидями. По ночам камень будет излучать сияние, и улицы станут светлыми. У меня есть с собой некоторые наброски того, как всё это может выглядеть в итоге.

Она развернула и установила складную подставку-треногу, на деревянной откидной крышке которой разместила большую бумажную тетрадь в обложке. На листах чернилами и красками были изображены городские улицы, широкие и прямые, обильно озеленённые; в тенистом саду били струями чаши-водомёты, мраморные статуи белели среди кустов, всюду стояли резные лавочки со спинками. Набережная Грязицы на рисунке преобразилась и расширилась, одетая в камень и забранная затейливой узорчатой оградой, а берега соединял широкий, могучий мост. Вместо разрушенных хором Вранокрыла навья-зодчий предлагала возвести замысловатую и изящную совокупность дворцов и палат – тоже с садами, статуями и водомётами. Кошки с любопытством рассматривали рисунки, а Лесияра, потрогав уголок плотного, гладкого и известково-белого листа, спросила:

– Это ваша бумага, из Нави?

– Так точно, государыня, – поклонилась Олириэн. – Я взяла её с собой из дома вместе с чертёжными принадлежностями и красками. Ежели пожелаешь, мы можем и у вас наладить производство такой.

– Это было бы прекрасно, – кивнула Лесияра. – Ну что ж… Облик города, который ты представила перед нами, чуден, непривычен, но завораживающе красив. И в целом твоё предложение весьма заманчиво. Однако что скажут Сёстры? Предлагаю проголосовать: те, кто за то, чтобы соотечественники Олириэн остались и трудились у нас, поднимите ладонь. Те, кто не поддерживает эту мысль, покажите скрещенные ладони.

После некоторых раздумий «за» проголосовали две трети Сестёр, а остальные либо показали крест, либо затруднились с ответом.

– Ну что же, большинство высказалось положительно, – подытожила княгиня. – Я поддерживаю и разделяю их мнение полностью. Со своей стороны постараюсь обеспечить уважительное отношение к вам, а все попытки оскорбления вас словом либо действием будут пресекаться. Дело, ради которого вы здесь остаётесь – хорошее, предстоящий труд – огромный, а тот, кто усердно и неустанно трудится, у нас всегда в почёте.

После совета правительница Белых гор позвала всех присутствующих, в том числе и навий, к ужину, уже поданному в трапезной. Нарядно одетая, приветливая и по-весеннему обворожительная Ждана встретила и Сестёр, и гостей поклоном и улыбкой.

– Моя супруга, хозяйка и хранительница моего сердца и домашнего очага, Ждана, – представила Лесияра жену навьям.

Олириэн приветствовала её с подчёркнутой почтительностью. Пока Лесияра называла имя и цель прибытия навьи, та стояла перед Жданой навытяжку, после чего низко поклонилась и коснулась губами её руки.