– Что бы такое попросить? М-м… – мечтательно промычала Оксана, заставляя Любу внутренне сжиматься. – А сфоткай свою ненаглядную в нижнем белье, а? Хоть посмотреть на это чудо-юдо твоё распрекрасное.

– Ну нет, Черепанова, – твёрдо отказалась Люба. – Никаких голых фоток, это непорядочно. Проси что-нибудь другое.

– Ну вот, а говорила, «что угодно», «что угодно», – разочарованно протянула на том конце линии Оксана. – Очень жаль, тогда ничем не могу тебе помочь.

– Отлично, и не надо. – Люба нажала кнопку разъединения и с рассерженным сопением бросила телефон в сумочку.

Тот уже через пятнадцать секунд зазвонил.

– Мать, ты чего психанула? Шуток не понимаешь, что ли? – Довольный смешок-хрюк, и Оксана уже серьёзно добавила: – Ладно тебе… Я и так тебя прикрою, без ответных услуг.

– Вот за что я тебя люблю, Рокерша, так это за твоё искромётное чувство юмора… весьма своеобразное временами, – вздохнула Люба. И благодарно улыбнулась, расслабленно наваливаясь на спинку сиденья: – Спасибо тебе. Я перед тобой в долгу.

– Давай, удачи тебе там. Чтоб со щитом, а не на щите! Слу-ушай… – Голос подруги пробасил в динамике с внезапной вспышкой энтузиазма. – Я так в тебя верю, что решила раз в кои-то веки закончить рассказ хэппи-эндом. Вампирша Адель и её «жертва» Кристина будут жить долго и счастливо, о как! Ну… пока Адель нечаянно не выпьет любимую досуха, не рассчитав меры.

– Тогда это уже не хэппи-энд получается, – усмехнулась Люба.

– Ну, Рокерша была бы не Рокерша, если бы не омрачила ложкой дёгтя даже счастливый конец. Трагедия – это моя стихия, гы-ы! – Смешок раздался на том конце линии, и Люба даже представила себе безжалостно-свирепую мину, которую сейчас, наверно, скорчила Оксана. – Но это случится только через энное количество лет, после долгой жизни душа в душу, так что можно считать этот «энд» вполне себе «хэппи». Посвящаю этот рассказ тебе, и попробуй только со своей дамой сердца не слиться в пэйринге! Пусть сила моей творческой воли вам в этом поможет!

– Давай-давай, пиши там свою вампирскую лав-стори с хэппи-эндом. Чур, я – первый читатель!

Попрощавшись с Оксаной, Люба убрала телефон, но на её лице ещё долго сама собой то и дело разгоралась улыбка.

Сказав родителям, что останется ночевать у подруги, она тряслась в «пазике» на дачу. В шесть вечера она вышла на остановке и зашагала по полным цветущих яблонь, черёмух и сирени улочкам; пакет с «джентльменским» набором для соблазнения приятно оттягивал ей руку, врезаясь ручками в пальцы, а её тень скользила по заборам победоносно и уверенно.

– Не подкачай, дружище, – шепнула она старому дивану, раздвигая его и расстилая на нём постель. – Если ты сломаешься в самый ответственный момент, это будет эпичнейший провал.

Знакомый чёрный внедорожник показался в половине восьмого. Валерия вышла из него в летнем брючном костюме с короткими рукавами и дымчатых очках – светлая, милая, свежая, с новой, укороченной по случаю жары стрижкой, благодаря которой открылась и удлинилась шея. Что-то дерзкое, мальчишески-озорное просматривалось в очертаниях её головы. Хоть брюки были и достаточно свободного покроя, но её точёных упругих бёдер они не скрывали, а, напротив, мягко обрисовывали до сладкой, будоражащей и влекущей тоски. Перехватив в одну руку два просвечивающих пакета с продуктами, Валерия открыла калитку и прошла в дом. Люба выждала полчаса для приличия, а потом постучалась.

– Лера! Добрый вечер… Можно тебя на минутку?

Та же минута ожидания была теперь полна солнечных лучей, запутавшихся в ветвях цветущих яблонь, а за спиной Любы развернулись тёплые крылья из лоскутков небесной синевы.

– Привет, Любушка. – Валерия вышла к калитке – уже в шортах и топике на тонких бретельках, домашняя и спокойная.

– Я… Мне надо тебе сказать несколько очень важных слов, – начала Люба. Банально, избито, стёрто до дыр, но ничего больше не приходило в голову.

– Я слушаю тебя. – Глаза Валерии посерьёзнели, из светло-чайных став почти чёрными.

– Лучше будет, если мы пройдём ко мне. Так мне будет проще, а то я что-то немного волнуюсь. – Краткая и кроткая улыбка дрогнула на губах девушки. Хоть это и было «военной хитростью», но холод волнения и правда захлёстывал её тугой петлёй, чистый и хмельной, как яблоневый дурман.

– Хорошо, как скажешь, – озадаченно кивнула Валерия.

Родные «стены», а вернее, сад немного помогал, но всё равно пальцы Любы заледенели среди майского тепла, что Валерия и заметила, когда их руки нечаянно соприкоснулись на ручке двери.

– Ты чего в жару мёрзнешь?

– Давай зайдём, – проронила девушка еле слышно.

Вино, свечи и тарелка с кистью великолепного и крупного, дымчато-розового винограда, покрытого соблазнительными капельками воды, заставили Валерию насторожиться.

– А что это тут за романтика? Ты кого-то ждёшь?

– Да, я жду одного очень дорогого мне человека, – сказала Люба, отщипывая от грозди веточку с четырьмя-пятью виноградинами.