Воспоминание о властителе придало а’перву уверенности в себе. В данном случае ссылка на временное опекунство многое стоила, так что, отдавая деньги в подрагивающую руку укротителя, Труммер заявил:

– Срочность оплачивается дэмом, так что и претензии к излишне завышенным ценам имеют право выдвинуть только его помощники или порученцы. Моё дело лишь указать в отчёте, куда, сколько и как потрачены деньги.

Хорошая отговорка для снятия напряжения в данной ситуации. Только вот такие отношения властителя с временно опекаемым работником случались крайне редко, и в основном только с независимыми и’третами. Какой-то измазанный, пропыленный и потный а’перв в категорию избранных никак не попадал. Да и а’перв ли он вообще? По крайней мере в этом сильно засомневались обступившие пассажира типы. Мало того, они открыто заявили, что клиент врёт, пытаясь незаконно прикрыться высоким покровительством.

– Не слишком ли ты высоко о себе возомнил, лживая ящерица? – ухватил предводитель компании Труммера за плечо и силой придержал его на месте. – К тому же ты оскорбил нашего коллегу, а в его лице унизил и всё наше сообщество летунов.

– Это кто ещё кого унизил! – пытался вырваться Поль. – Ваш коллега без всяких оснований вчетверо завысил цену! С чего это вдруг такое издевательство над пассажирами?!

И тут же почувствовал унизительный пинок под зад. Затем – ещё целую серию. И при этом держащий его жлоб уже двумя руками трепал его тело, словно огородное пугало, и назидательно приговаривал:

– Не тебе нас учить, ящерица! Мы имеем право назначать любую цену, с тобой при этом не советуясь! Эти привилегии нам даны богами испокон веков, и не какому-то грязному оборванцу их оспаривать или в них сомневаться! Понял, уродина?!

В такие унизительные переделки Поль не попадал с самого детства. Подобное случалось очень давно, в период беспризорного существования вначале за Большой стеной, а потом и в Параисе. Тогда он только прибыл в ДОМ и пытался выжить в чуждом и незнакомом месте. У него не было ни друзей, ни знакомых, и в аналогичные, а то и худшие ситуации он попадал чуть ли не ежедневно. Причём тогда он быстро научился избегать подобного издевательства над собой, шустро сбегая с места событий, а чаще попросту уклоняясь заранее от конфликтных ситуаций с агрессивной шпаной.

Нельзя сказать, что и во взрослой жизни всё было так уж мирно да безоблачно. Всякое случалось: жестокие драки на кулаках, по поводу и без оного. Неоднократные попытки ограбить парня с применением холодного оружия. Крупные разборки преступных группировок с применением огнестрельного оружия, в которые он попадал не только случайно, но и по собственной глупости. Но уже давно и постоянно носимое личное оружие, на которое средств не жалел со времён первых заработков, заметно приподняло Поля в иерархии обывателей, заставило поверить в себя, привило чувство собственного достоинства и, как только что выяснилось, чувство ложной безопасности. Неизвестно, что это тут затеяли воздушные извозчики, но при верно работающей интуиции, плюс – чувстве самосохранения следовало сразу отказаться от любого контакта с укротителями, как только услышал завышенную цену перевозки.

Не оценил опасность? Решил сэкономить два часа? Слишком расслабился после чудесного спасения у драйдов? Невероятно возрадовался десяти дням ожидания награды?

Вот и получи в итоге крупные неприятности!

Вот и выкручивайся теперь теми силами и средствами, что у тебя в наличии!

А выкручиваться надо немедленно. Иначе не просто изобьют, но и покалечить могут. Потом ещё и обвинят, раз они в сговоре. Заявят, что пассажир отказался платить и сам напрашивался на взбучку. Это если ещё удастся инициировать власти к расследованию инцидента. И если удастся выйти сравнительно целым после такой конфронтации. Чаще всего по факту найденных мёртвых тел жандармерия уголовных дел не затевала. Этим следовало заниматься родственникам погибшего. Если удавалось опознать тело… А вначале, если оно ещё хоть как-то заинтересует администрацию морга… Всяких «если» много, а жизнь одна. И ни одной родной, близкой души в мире нет, кроме Галлиарды. И силы не спешили восстановиться после изнурительной миссии.

Так что, наверное, и сам Поль толком не понял, как это он решился на попытку вырваться. Резко присел вниз, сжимаясь в комок. Качнулся на спину и резко выпрямившимися ногами оттолкнул валящегося сверху предводителя злобно зарычавшей компании. Тот улетел куда-то, словно пернатый джимва. Затем а’перв так и продолжил катиться по земле, удачно избегая ударов кнутов и сбивая попутно с ног сразу нескольких укротителей. А оказавшись в какой-то из моментов на четвереньках, рванул с низкого старта, как заядлый спринтер. Может, как раз низкий старт помог, может, скученность противников спасла, которые сильно мешали друг другу. А может, изначально никто парня преследовать не собирался. Ибо, оглянувшись метров через пятьдесят, Труммер с удивлением понял, что за ним никто не гонится, и перешёл на спокойный шаг. Ещё пару раз оглянувшись, рассмотрел, как растерянные извозчики сошлись в кружок над отряхивающимся лидером и о чём-то вяло переругиваются.

Свидетелей странной стычки и шустрого побега клиента от извозчиков вокруг хватало. И по справедливости следовало отправиться к ближайшему жандармскому отделению, чтобы подать жалобу. Тем более что многие люди на него оглядывались вполне сочувственно, с пониманием. Наверняка кто-то согласился бы поучаствовать в последующих разборках.

Но стоило лишь подумать о процессуальной тягомотине, как всякое желание жаловаться испарилось моментально. В отделении не только два сэкономленных часа потеряешь, но и ещё несколько пропадёт бездарно. И не факт ещё, что удастся доказать именно свою правоту. Как бы наоборот не получилось. Вот был бы с собой регистратор, записывающий всё и вся, – можно было бы затевать тяжбу. Ещё и выиграть её, получив компенсацию.

Увы, жутко дорогостоящий регистратор не у каждого и’трета имелся! Так что…

Полю ничего не оставалось, как сжатым кулаком погрозить в сторону обидчиков, отряхнуть новые излишки пыли, да и отправиться к наземному зданию станции скоростного метро, пронзающего недра всего города.

Того самого города, который являлся самым основным официальным средоточием населения всего ДОМА. Простирался он вглубь на пятьдесят километров, до самой Малой стены, и сколько проживало людей в каждом секторе, не ведали точно даже сами властители. Бытовало мнение, что они принимали меры при перенаселении Параиса лишь в том случае, когда «на глазок» замечали слишком уж огромную скученность народа, спящего в парках, скверах и общественных садах. И меры эти, называемые шепотком «цинично-геройские», не вызывали восторга у народа, а в особенности у набившихся в Параис бродяг и людей без определённого места жительства. Зато меры оказывались самыми действенными: Ворота Малой и Внутренней стены закрывались наглухо, и объявлялась всеобщая мобилизация. После чего, не слишком-то и обучая убойное «мясо» навыкам рукопашного боя или умению маршировать, армии отправлялись на войну в какой-нибудь из отдалённых, захолустных миров.