– Рады стараться, геер дон! – рявкнул старший смены, уже предвкушающий разрешённые начальством удовольствия. – А эту куда?

И он ткнул рукой в стоящую рядом женщину с мешком на голове. Здоровяк в раздражении фыркнул:

– А эту св… – запнулся почему-то, так и не найдя подходящего определения для арестованной, – …сволакивайте в ту же камеру! Тоже моему другу для разврата сгодится. Так что пусть посидит с этой убийцей. Они друг друга сто… э-э… сторониться не станут! Давай, заходи!..

Вроде как замахнулся влепить жестокую затрещину, но, наверное, понял, что и убить может своей ручищей-то. Поэтому не столько ударил, как деликатно затолкал приведённую женщину внутрь, сам закрыл дверь на замок, а ключ положил себе в карман. И уже топая к выходу, приказал:

– Вторую тоже покормите, и ей силы понадобятся… Ага, и одеяла…

Вскоре стало тихо, и новая подруга по камере, со стоном бросив сумку наземь, уселась на неё сверху. Только потом сняла мешок у себя с головы и стала с недоумением оглядываться:

– Где это мы?

Галлиарда, болезненно морщась, ощупывала кожу головы и торчащие волосы. Даже удивиться не было сил, что волосы остались на месте. Настолько болезненным оказалось издевательство озверевшего начальника. Но на вопрос сокамерницы попыталась ответить:

– Сама понятия не имею… наверное, двое суток уже здесь сижу. Ни пить не дают, ни есть… И даже не знаю, как я здесь оказалась и за что…

– Ну да, не знаешь! Я же слышала: ты убила какого-то несовершеннолетнего отрока. Да ещё и с кем-то в сговоре…

– Ну да, убила… Но не отрока, а члена разбойничьей банды, который проскользнул в форточку дома.

– Твоего дома?

– Нет, моего друга…

– Ага, значит, ты и в самом деле забралась к нему без спроса? – При этом женщина настороженно сжалась, как бы показывая, что ей страшно находиться в одном помещении с убийцей. Баронету подобное отношение сильно обидело:

– Да что ты понимаешь! Услышала возведённую на меня напраслину и этому веришь! Сама-то здесь как оказалась? Желая попасть в лапы развратного извращенца?

Видимо, подруга по несчастью только сейчас вспомнила о своей горькой участи. Свесила голову, и плечи её затряслись от рыданий. Сквозь стоны и всхлипы только и прослушивалось:

– Не знаю… Я просто шла с тренировки, а тут какие-то сволочи на меня налетели. Сбили с ног… Заволокли в машину… И надели мешок на голову… Потом долго куда-то везли, часто пинали ногами… Если начинала кричать, били в живот… А я ведь не преступница! Ничего плохого не сделала!.. Потом эти крики на тебя… И вот я здесь…

Она продолжала всхлипывать, и движимая состраданием Фойтинэ присела возле неё на корточки, обняла за плечи и стала утешать:

– Не плачь! Уверена, у нас всё образуется. Наверняка и тебя схватили по ошибке, разберутся и выпустят…

Как ни странно, после проявленного сочувствия, с первым прикосновением, тело женщины словно окаменело. Даже проскочило невольное предвидение, что она готова ударить в ответ. Даже голос стал ледяной и злой:

– Ага! Ещё скажи, что и тебя выпустят!

– Не знаю, – тяжело вздохнула Галли. И тут же стала рассуждать: – Кажется, меня и моего друга подставили. Жестоко, преднамеренно… И если за нас никто не заступится, то даже не представляю, что с нами будет…

– Как это что? Тебе же ясно объяснили: скажи, что ты не виновата, и заяви, что это он тебя заставил быть дома. И тебя завтра же отпустят!

– Ты не понимаешь…

– Ещё как понимаю! Он ведь заявил, что ты прокралась в его дом без спроса, то есть себя выгородил и всю вину свалил на тебя.

Баронета грустно улыбнулась, так и продолжая обнимать сокамерницу за плечи и успокаивающе поглаживать. И начала с повтора:

– Ты не понимаешь, что всё это ложь. Всё это подстроено. Мой друг не такой, и он никогда подобного не сделает. Скорее всю вину на себя возьмёт, но меня выгородит.

– Ха! Ты в такие глупости веришь?! – воскликнула незнакомка.

– Нет, не верю. Просто знаю. Он совсем другой…

– А какой? Расскажи!

От такого напора Фойтинэ непроизвольно рассмеялась: