– Астра была там, – вынужденно признал Матвей. – Но не имеет отношения ни к пожару, ни к смерти хозяйки дома. Уверяю вас! Она сама чудом осталась жива.

В глубине души он сомневался в том, что говорил. Только бы его сомнения не уловил Борисов!

– Каким ветром ее туда занесло?

– Долгая история.

– Я не спешу! Уделите мне четверть часа и расскажите.

– Не могу. Это не моя тайна.

– Черт вас забери с вашей скрытностью! Вы… сторож?

– Боже упаси! Нет, конечно! Просто мы с Астрой решили провести медовый месяц в глубинке. На экзотику потянуло, знаете ли. Ну и попутно Астра решила заработать немного денег. Надо же кушать что-то, а я крайне стеснен в средствах.

Карелин излагал предложенную Астрой «легенду», гадая, верит Борисов или чувствует ложь.

– Для сторожа у вас слишком грамотная речь, – буркнул тот. – Каких еще сюрпризов прикажете ждать?

– Надеюсь, это последний, – неуверенно произнес Матвей. – Астре нужна ваша помощь.

– Разве я могу отказать? Выкладывайте, что от меня требуется.

– Сущая безделица. Сгоревший дом на Озерной улице, до того, как его купила погибшая, принадлежал некоему Крымову. Не могли бы вы связаться с ним и выяснить, откуда взялся тайник в комнате, выложенной камнем, и что там хранилось?

Борисов, не мигая, уставился на собеседника.

– Клад, разумеется! – саркастически заявил он. – Сокровища отступающего Наполеона или золото, награбленное бандитом Стенькой Разиным. Впрочем, что я говорю? В тайнике немецкая подданная прятала бриллианты Третьего рейха! Ох-хо-хо! Астра меня умиляет! Неординарная барышня. Значит, она подалась в компаньонки к баронессе ради сокровищ? Уж не вы ли ее надоумили? Работая сторожем…

– Я не сторож, – не выдержал Матвей. – Не давайте воли своим фантазиям.

– Немка ведь приехала в забытый богом Камышин не ради изучения быта и нравов жителей провинциальной России? Эта дама вызвала ваш интерес, и вы подослали к ней Астру, влюбленную в вас женщину, которая на все согласилась? Вам не стыдно?

– Я не намерен терпеть ваш тон, господин Борисов.

– Вижу, вы бедны, но горды, как разорившийся отпрыск знатной фамилии. Превратности судьбы: из князей – в сторожа. Обидно!

– Я устал повторять…

– Ладно, ладно. Допустим, я найду Крымова, это несложно. А вы уверены, что он расскажет и про тайник, и про его содержимое?

– Нет. Я всего лишь прошу вас попытаться.

– Вы используете меня вслепую.

– Только ради Астры. Эта трагедия с пожаром и гибелью женщины может иметь для нее нежелательные последствия.

– Вам повезло, – пристально посмотрел на него Борисов. – Кажется, дела возбуждать не будут, спишут все на несчастный случай. Вы удивительно удачливы, господин э-э… сторож.

Матвей открыл было рот, чтобы в очередной раз заявить протест, но на ходу осадил себя и сказал только:

– Когда мне позвонить по поводу Крымова?

– Завтра. Это срочно, я правильно понял?

Камышин

В домике Коржавиных царило уныние – бабка, казалось, еще сильнее сгорбилась, а Зойка сидела за столом как в воду опущенная.

– Пошел прочь, вислоухий! – раздался со двора крик соседки.

Рыжий пес надрывался от лая, преследуя незваную гостью до дверей. Та отмахивалась от него прутиком.

– Ба! – громко обратилась к старухе белокурая внучка. – К нам тетка Фрося идет. Наверное, опять дрожжи одалживать.

Она угадала.

– Ой, Климовна, – кряхтя, вошла в кухню соседка: любопытная и завистливая баба, постоянно страдающая радикулитом. – Я тесто затеяла. Дай щепотку дрожжей!

Держась за поясницу, она уселась, ожидая, пока старуха достанет дрожжей и завернет кусочек в газету.

– Слыхали про немку-то? Дом ее, пристанище сатаны, сгорел, и она вместе с ним изжарилась. Туды ей и дорога! А прислужницу со сторожем будто корова языком слизала. Испарилися! Прямо как Эльза ваша.

Бабка молча опустила глаза – глухота оправдывала ее угрюмое недовольство и позволяла избегать щекотливых разговоров. Зато Зойка так и зарделась, заерзала на колченогом стуле.

– Эльза тут не при делах, – сверкнула она голубыми глазами. – Она давно у баронессы не работает.

– Знаю… Люди брешуть, немку громом и молнией убило. Только грозы в ту ночь не было. Климовна! – закричала соседка, обращаясь к старухе. – У тебя как со здоровьицем-то?

– У бабушки ревматизм, – ответила за нее Зойка. – Суставы болят. Мы ореховым настоем натираем.

– Слава богу. Я уж подумала, не удар ли ее хватил? Сама неделю пролежала, двинуться не могла – так спину скрутило. Гляжу в окно, а к вашему дому «Скорая» прикатила. Как раз в ту ночь, когда горело на Озерной.