Шрифт:
В радиоузел вбегает Гриша. Рывком выключает проигрыватель.
— Хорошо… Смешно придумала.
Л е н а. Зачем ты выключил?
Г р и ш а. Я могу опять включить, но учти, что вся общественность уже в курсе дела.
Л е н а. Как?
Г р и ш а. Была включена трансляция.
Лена хватается за голову.
— Гриша!.. Я даю тебе слово, это получилось совершенно случайно.
Г р и ш а. Я понимаю: это смешно — транслировать чужие чувства по радио. Отвечать тоже будешь на весь дом?
Лена ласково смотрит на Гришу.
— А что отвечать?
Г р и ш а мнется. Он вдруг потерял дар речи.
Л е н а. Молчишь? Опять молчишь. Какой ты робкий, нерешительный…
Г р и ш а. Какой?
Л е н а. Робкий, нерешительный. Ну разве я не права?
Г р и ш а. Ну, Лена… Ну, понимаешь… когда… ты помнишь, я…
Л е н а (улыбаясь). Все?
Г р и ш а. В основном все…
Л е н а (уже в дверях). Яркая речь.
Г р и ш а собирается уйти за ней, но его останавливает звонок телефона.
Г р и ш а (в трубку). Слушаю.
Кабинет Огурцова.
О г у р ц о в (в трубку). Почему прекратили передачу Шекспира?
Радиоузел.
Г р и ш а (вздохнув). По техническим причинам.
Кабинет Огурцова.
О г у р ц о в. М-да? (Вешает трубку.) Тося, пошли по объектам.
Коридор Дома культуры. Здесь кипит работа. Вешают новогодние украшения. Идут Огурцов, Лена, Тося. Слышна мелодия вальса.
О г у р ц о в (критически посматривая по сторонам). Вот что, Тося: бригаду полотеров вызвать надо.
Т о с я. Есть, Серафим Иваныч. Будет сделано. А ведь неплохо украсили, верно, Серафим Иваныч?
О г у р ц о в. Ничего. Только простенки пустые. Зря картину не взяли по перечислению «Медведи на отдыхе».
Они входят в большую комнату, на двери которой мы успеваем прочесть табличку: «Хореографический кружок».
Под аккомпанемент рояля танцует балетная пара. Исполняется стремительный акробатический танец.
Огурцов, остановившись на пороге, подозрительно смотрит на танцующих. Выражение детского любопытства на его лице сменяется тревогой и подозрением.
И когда танец кончается, Огурцов подходит к танцорам.
О г у р ц о в. Вы, собственно, соображаете, что вы делаете?
Т а н ц о в щ и ц а. Я не понимаю.
О г у р ц о в. Вот именно, что не понимаете. Вы что же, на пляж пришли? Что это такое? Что это такое, я спрашиваю?
И он долго рассматривает стройные ноги танцовщицы.
— Ноги это, — отвечает она.
О г у р ц о в. Это я понимаю. Вот вы вообще где работаете?
Т а н ц о в щ и ц а. Вообще я экономист.
На лице Огурцова саркастическая улыбка.
— М-да?.. И много вы встречали экономистов в таком виде? Мы должны воспитывать нашего зрителя. Его голыми ногами не воспитаешь.
Лена с сочувствием смотрит на танцовщиков.
Огурцов резюмирует:
— Короче, дело ясное. Костюмы надо заменить, ноги изолировать. Теперь сам танец. О чем он говорит?
Исполнители растеряны. Молчат… За них отвечает Лена.
— О молодости, о любви, Серафим Иванович…
Но Огурцова не проведешь.
— Это я понимаю, — говорит он. — Тоже женатый. Значит, по-вашему, если наш молодой человек любит нашу молодую девушку, он такие номера должен выкидывать?
Л е н а. Серафим Иванович! Это же акробатический вальс. Поймите, природа танца…
— Товарищ Крылова, — раздельно говорит Огурцов, — не для того мы затрачиваем такие средства на обучение, чтобы вот так кидаться экономистами!
Круто повернувшись, направляется к двери.
Т а н ц о в щ и к. Но ведь так танец поставлен…
О г у р ц о в (уже с порога). Переставьте. Пошли дальше, товарищи.
Коридор Дома культуры. Огурцов, Тося и Лена подходят к двери с табличкой: «Хоровой кружок». Дверь открывается. У рояля репетирует мужской вокальный квартет:
Три храбреца в одном тазу Пустились по морю в грозу. Будь попрочнее старый таз, Длиннее был бы наш рассказ.