Второй охотник усмехнулся, кашлянул и покачал головой.

– Отравить отравителя? – спросил первый, ерзая. Его лицо побледнело.

– Я не сказал, что это просто, – ответил Аса. – Нужно нечто отвлекающее. Тарелка фиников в меду, скажем. Что-то такое. Подозрительный напиток, от которого он откажется. Ничто так не убеждает человека в его безопасности, как ловушка, которой он избежал. А потом, когда он расслабится…

Второй охотник снова то ли усмехнулся, то ли кашлянул, и его глаза уже с трудом фокусировались. Аса улыбнулся и продолжил говорить.

– И, конечно же, я принял противоядие, прежде чем сесть за стол.

– Что?.. – заплетающимся языком проговорил первый охотник. Резко встал и неуклюже попытался выхватить меч.

– Это дым, – сказал Аса, махнув рукой в сторону жаровни. – Если вдруг интересно.

Когда оба охотника упали, Аса достал закрытый свинцовой пробкой флакон, который дал ему Роуз, сел верхом на одного спящего, а потом на другого, закапывая им в глаза и ноздри черную маслянистую жидкость. Девочка подошла ближе, заламывая руки, радостная и обеспокоенная одновременно.

– Подальше от огня, милая, – сказал Аса. – Это вредно маленьким девочкам.

Охотники долго лежали неподвижно, как и предсказывал канцлер-священник, а потом начали сильно дрожать. Изо ртов у них пошла белая пена, глаза закатились. Аса быстро раздел догола обоих, а потом подсыпал в жаровню остатки трав и сидра. Когда воздух стал чище, девочка подбежала, чтобы подобрать мечи, пояса и доспехи.

– Энкарцю атзен, – сказала она.

– Всегда пожалуйста, – ответил Аса, застегивая на шеях охотников ошейники рабов. – Постарайся побольше за них выручить.

Очередь у причала стала длиннее. Разнесся слух, что приехали покупатели из работных домов. Отчаявшиеся и готовые продаться текли из переполненных вонючих домов, как сок из апельсина. Охотники сидели рядом с Асой, как пара псов. Черная масляная жидкость сделала белки их глаз зелено-коричневыми, а тот, что раньше носил свиток, время от времени тряс головой, будто пытаясь прийти в себя. Нагота явно их нисколько не смущала, как и железные ошейники и цепи, за которые Аса аккуратно их придерживал.

Надзиратель за лиловым столом скривился, когда подошла очередь Асы, глядя на охотников наметанным взглядом покупателя.

– Что с ними такое?

– Плохого сидра напились, – сказал Аса. – Говорил им, что в нем что-то выросло, но они не слушали. Уже не первый месяц такие, больше не хочу с ними возиться.

– Тогда на хрен они мне сдались?

– Они сильные. И сговорчивые.

– Они безмозглые.

– Эй, – сказал второй охотник, а потом, похоже, забыл, о чем думал, так и сидя с голой задницей.

– Может, на то, чтобы их выучить, уйдет больше времени, – согласился Аса. – Но они не будут ни тосковать, ни оговариваться. Здоровые зубы, хорошие спины, никаких жалоб. Если это не то, что ты ищешь, я найду, где еще их продать.

Надзиратель забарабанил пальцами по столу. В загонах позади него уже стояло десятка четыре рабов, если не больше. Еще столько же стояли в очереди позади Асы и охотников. Пока надзиратель хмыкал и бормотал, Аса увидел девушку, пробравшуюся к загородке и прижавшуюся к ней. Она еле заметно махнула ему рукой в отчаянии и надежде.

– Двенадцать за пару, – сказал надзиратель.

– Пятнадцать.

– Двенадцать, или себе оставь.

– Ладно, двенадцать.

Надзиратель выложил крохотные серебряные монеты, в два ряда по шесть штук, и Аса сгреб их. Двое охранников подошли, чтобы забрать вновь приобретенных рабов в загон, и Аса вдруг встревоженно вскрикнул.

– Что? – спросил надзиратель.

– Ты не купил цепи. Это мои цепи. Я их отведу в загон, если хочешь, но металл обойдется тебе еще в четыре монеты.

– Помечтай.

Под пристальными взглядами охранников Аса отвел охотников в загон. Зелани жадным взглядом следила за каждым его движением. Приоткрыла рот, ничего не говоря. Аса делал вид, что не замечает ее. Охранники и пленники смеялись, глядя, как снимают ошейники с двух нагих мужчин. Охотники магистрата, похоже, смутно понимали, что с ними происходит нечто мерзкое, но не пытались прикрыться и не сопротивлялись. Аса отошел назад, оставив мужчин и цепи охранникам. Никто кроме девушки не обратил на него внимания. Она взяла черный флакон без малейшего удивления, мгновенно спрятав его в рукав движением опытной карманницы.