С учеными медведями ходили по Руси с незапамятных времен. В народе медведь ассоциировался и с лешим, и с языческим богом Велесом [18] ; считалось даже, что он обладает магической целебной силой. А крестьяне были твердо убеждены, что медведь сильнее самого нечистого и способен отвести беду: если, к примеру, спляшет подле дома, да еще и обойдет вокруг него, то пожара никогда не случится.

Вечным спутником медведя и поводыря была также бодливая коза, которую обычно изображал мальчик, наряженный в мешок с прикрепленной к нему козлиной головой с рожками и приделанным на уровне лица длинным деревянным языком. «Коза» выплясывала вокруг медведя, дразня его и покалывая деревянным языком, а медведь бесился, рычал, вставал на задние лапы и кружил вокруг поводыря. Считалось, что это он так танцует. По окончании представления поводырь, сыпавший во время неуклюжей пляски спутников шутками-прибаутками, давал медведю в лапы короб, и тот обходил с ним честную публику. Благодарные зрители бросали в короб веверицу, калачи, вяленую рыбу, куски мяса и прочие съедобные лакомства.

Довольно часто и поводыря, и медведя щедро угощали водкой, после чего изрядно опьяневший мужик-поводырь предлагал медведю «побороться». Их борьба вызывала у публики бурю восторга, хотя и не всегда, увы, заканчивалась для поводыря благополучно.

Сегодня Стоян и Носок попали на другую разновидность медвежьей потехи – на единоборство с медведем человека из числа добровольцев. Такие состязания тоже были чрезвычайно популярны в Новгороде и устраивались не только для князей и бояр, но и для простого народа. Причем участвовать в схватке с медведем могли как специально нанятые для этой цели профессиональные ловчие, так и любые храбрецы, любители острых ощущений. Бои проходили на специально огороженной площадке. Для них заблаговременно отлавливались матерые дикие медведи, на одного из которых человек и шел потом с одной лишь рогатиной [19] в руках. Впрочем, схватка вооруженного рогатиной человека с медведем считалась тогда самым обычным способом охоты на зверя. На бой же выходили представители любых сословий и чинов – от простого люда до детей боярских и княжеских.

Нынешний медведь был сильно разъярен и оттого еще более страшен. Видимо, его разбудили, выманили из берлоги и отловили сетью, и теперь он бесился не столько из-за обступивших клетку людей, сколько из-за утраченной возможности досмотреть зимний сон. Судя по отличной, не свойственной зимним медведям упитанности, по шелковистому блеску шерсти и налитым мышцам, после отлова его успели хорошо откормить. На вид ему было лет пятнадцать – именно тот возраст, когда медвежьи реакции отличаются быстротой, а действия – стремительностью.

– Ух ты, каков зверюга! – не удержался от восхищенного восклицания Носок. И добавил: – Но не хотел бы я с ним встретиться в лесу, пущай даже и оружный. А ужо здеси… – Он указал пальцем на место, отведенное для медвежьей потехи, и замолчал.

Площадка-арена была огорожена бревенчатым забором, преодолеть который не смог бы даже медведь; по крайней мере быстро и споро. Однако на всякий случай сразу за забором стояли лучники и копейщики: вдруг медведь окажется слишком шустрым и сообразительным? Сами же зрители толпились на мостках, несколько возвышавшихся над местом, где должна была состояться медвежья потеха.

– А кто у нас силен, аки богатырь, кто храбр?! – громко вопрошал зазывальщик. – Подходи, народ честной, сам Хозяин ждет лесной!

Довольно долго на его призыв никто не отзывался: новгородцы обладали редкой для русского человека рассудительностью и, судя по всему, никого из них пока не прельщала перспектива пасть посреди светлого праздника Масленицы жертвой столь страшного зверя. Поняв, что представление может не состояться, хозяин медведя предпринял другой шаг: решил заманить храбреца с помощью самого сильного и надежного средства – денег. Будучи человеком небедным, он достал из калиты цельную гривну, продемонстрировал ее со всех сторон публике и объявил:

– Тому, кто сразится с Хозяином, достанется эта награда!

Сие предложение оказалось сильнее любых других аргументов, и из толпы тотчас выступил крепкий мужик среднего возраста. Без лишних слов он взял в руки предложенную ему рогатину, внимательно осмотрел ее, проверил остроту лезвия и прикинул оружие на вес. Видно было, что орудовать рогатиной ему предстоит не впервой. Мужик ударил с владельцем медведя по рукам, заключив таким образом устный уговор, а затем прошел за ограду и встал в противоположном от клетки со зверем конце площадки.

Медведь, словно почуяв, что в лице двуного существа с рогатиной в руках перед ним стоит сама смерть, буквально вспенился от обуявшей его дикой злобы. В бешенстве он бросился на дверь клетки, но та выдержала – устояла. Тогда медведь во весь голос заревел, да так, что в близлежащих домах от испуга заплакали малые дети, а в воздух взмыли стаи диких голубей, кормившихся в Хлебном ряду новгородского Торга.

Хотя мужик и старался не подавать виду, заметно было, что он волнуется. Широко расставив ноги, он продолжал стоять как вкопанный, зорко наблюдая за зверем, которого выпустили наконец из клетки. К удивлению публики, медведь не бросился на человека сразу, как это обычно случалось на подобных зрелищах, а стал медленно приближаться к нему, точно подкрадываясь.

Бывалые воины, стоявшие в оцеплении с оружием наизготовку, встревожились: всем им хотя бы раз в жизни доводилось охотиться на медведя, и сейчас реакция зверя на мужика с рогатиной явно их озадачила. Подобное поведение Хозяина леса могло означать только одно: у него тоже был уже опыт схватки с человеком. И чем она закончилась, угадывалось легко. Значит, на арене – медведь-убийца. А может, и воплотившийся в него сам бог Велес, который, как уверяли матерые охотники, способен даже мысли человека читать.