– Я тоже должна идти. – Ария поправила на плече ремень объемной фиолетовой сумки. – Что ж… я позвоню, девчонки. – Она направилась к своей «Субару».

Спенсер задержалась у качелей. Рядом стояла Эмили; ее обычно жизнерадостное лицо выглядело усталым и осунувшимся. Спенсер коснулась ее веснушчатой руки.

– С тобой все в порядке?

Эмили покачала головой.

– Эли. Она…

– Я знаю.

Они неловко обнялись. Эмили быстро отстранилась и пошла в сторону леса, сказав, что хочет срезать путь домой. Все эти годы Спенсер, Эмили, Ария и Ханна не общались, даже когда сидели в одном классе на истории или оставались наедине в туалете для девочек. И все же Спенсер знала каждую из них, как никто, – со всеми их слабостями и завихрениями, которые могли быть известны только самой близкой подруге. И, конечно же, она знала, что Эмили тяжелее всех переживает смерть Эли. Когда-то они даже придумали ей кличку «Киллер», потому что она защищала Эли, как верный ротвейлер.

Вернувшись к своей машине, Спенсер устроилась на кожаном сиденье и включила радио. Покрутив ручку настройки, она поймала волну 610 AM филадельфийской спортивной радиостанции. Перегруженные тестостероном ведущие азартно спорили о статистике матчей бейсбольных команд «Филлис» и «Сиксерс», и это странным образом успокоило ее. Она-то надеялась, что разговор с давними подругами поможет многое прояснить, но на душе стало еще более паршиво. В обширном словарном запасе Спенсер не находилось более подходящего слова.

Когда в кармане зажужжал мобильник, она потянулась за ним с мыслью о том, что писала, вероятно, Эмили или Ария. Может быть, даже Ханна. Но, прочитав сообщение, Спенсер нахмурилась.

Мона Вондервол припарковала родительский «Хаммер» у обочины, но не заглушила двигатель. Она зашвырнула сотовый телефон в сумку-тоут [5] коньячного цвета от «Лорен Меркин» и улыбнулась своей лучшей подруге Ханне:

– Я пыталась тебе дозвониться.

Ханна переминалась с ноги на ногу.

– Зачем ты здесь?

– Ты о чем?

– Ну, я вроде не просила заезжать за мной. – Ханна нервно кивнула в сторону парковки, где стояла ее «Тойота Приус». – Вон моя тачка. Тебе кто-то сказал, что я здесь, или что?

Мона намотала на палец длинную белокурую прядь.

– У тебя что, с мозгами совсем плохо? Еду домой из церкви, увидела тебя, остановилась. – Она хохотнула. – Или ты опять наглоталась маминого валиума? Ты как будто не в себе.

Ханна достала из сумки-хобо [6] от «Прада» пачку сигарет «Кэмел ультра лайт» и закурила. Конечно, она была не в себе. Ее некогда лучшая подруга была убита, а сама она всю неделю получала угрожающие сообщения от какого-то «Э». Сегодня ее весь день не покидало чувство, будто кто-то наблюдал за ней. Она ощущала слежку каждое мгновение – пока собиралась на поминальную службу, покупала диетическую колу в гастрономе «Вава», ехала по хайвею в сторону Роузвудского аббатства.

– Я не видела тебя в церкви, – пробормотала она.

Мона сняла очки, за которыми открылись округлившиеся голубые глаза.

– Ты смотрела прямо на меня. Я помахала рукой. Что-то из этого звучит знакомо?

Ханна пожала плечами:

– Я… не помню.

– Наверное, ты была слишком увлечена подругами, – ехидно заметила Мона.

Ханна ощетинилась. Тема бывших подруг до сих пор оставалась весьма щекотливой – когда-то давно Мона была одной из тех, кого дразнили девчонки из компании Эли. А уж после истории с Дженной их насмешки стали еще более ядовитыми.

– Извини. Там было столько народу.

– Да я вроде бы не пряталась. – Мона будто обиделась. – Я сидела прямо за Шоном.

Ханна печально вздохнула. Шон.

Шон Эккард, теперь уже ее бывший бойфренд; их отношения рухнули в прошлую пятницу, на традиционной вечеринке по случаю начала учебного года у Ноэля Кана. Ханна решила для себя, что эта пятница должна была стать для нее прощанием с девственностью, но, когда она попыталась соблазнить Шона, он отверг девушку, да еще и прочитал ей лекцию о самоуважении. В отместку Ханна устроила вместе с Моной увеселительную прогулку на семейном «БМВ» Эккардов и врезалась в телефонный столб неподалеку от железнодорожной станции.

Мона надавила туфелькой с открытым пальцем на педаль газа, и «Хаммер» взревел всей мощью многоцилиндрового двигателя.

– Так вот, слушай. У нас с тобой полный завал – ни у тебя, ни у меня нет пары.

– Куда? – Ханна заморгала в недоумении.

Мона изогнула идеально выщипанную светлую бровь.

– Ну вот, приехали! На «Фокси»! В эти выходные. Теперь, когда ты бросила Шона, можешь подыскать кого-нибудь покруче.

Ханна уставилась на маленькие одуванчики, пробивавшиеся сквозь трещины в асфальте. «Фокси» – так назывался ежегодный благотворительный бал для «юных членов роузвудского общества», спонсируемый местной гильдией охотников на лис, чем и объяснялось его название [7] . Пожертвовав двести пятьдесят долларов на благотворительные мероприятия гильдии, можно было рассчитывать на ужин с танцами, фотографию в «Филадельфия инквайрер» и упоминание в хронике светской жизни, так что в этой вечеринке видели хороший повод приодеться, выпить и подцепить чужого парня. Ханна заплатила за билет еще в июле, рассчитывая пойти вместе с Шоном.