А чем он отравлял-то? Тем, что Диана к нему ушла? О-ой-й! И этим тоже, конечно, но ещё раньше… Успехом своим всегдашним, вот чем! Стоп опять. С чего это вдруг «своим»? Не его это был успех… Папин! Он-то до самостоятельного успеха не додумался бы, потому что всегда был дураком безмозглым.

Антон словно бы ещё раз проснулся. Он вспомнил, для чего он живёт – в чём его миссия! Диана, переживания, шантаж глупой медички – ерунда всё. Он в этой суете о главном умудрился забыть!

И Малой опять присел на корточки – теперь над бывшей головой Кирилла.

– Что, мозги проверяешь? – снова подал голос Полковник и снова спокойно – как осведомлённый человек.

– Пусто…

Антон прошептал это и сам поразился точности тональности, в которой было одновременно всё: и удовлетворённое подозрение, и многолетнее разочарование, и радость, и печаль, и выраженная в слове личная опустошённость.

– Только не думай девке череп разбивать, – наставительно произнёс Полковник. – Там-то уж точно ничего нет. Вскрытие это и покажет…

Малой повернулся и посмотрел на него с новым интересом – интересом к его осведомлённости:

– Как же это я слежку за собой не заметил…

– Да нет её сейчас… – будто продолжая начатую ранее беседу, ответил Полковник. – Он теперь Диану пасёт. Я тебя там ждал, пока звонок от шантажистки не услышал… Да теперь-то что уж… Снимать его придётся с наблюдения, чтоб тебе не помешал. Так? Ясно – так. Только сдаётся мне, Антоша, что Кирилл здесь не причём…

– Ну и что! Он в другом виноват.

– В чём это? В том, что он – муж Дианы?

Антон поморщился, не отвергая напрочь эту мысль, но ясно давая понять, что она – только часть главного. Полковник усмехнулся опять же с видом человека, который много чего понимает.

– Ладно, пошли отсюда. Через чердак.

– А ключ?

– Обижаешь!

Полковник показал Малому связку «трофейных» отмычек.

Тихо вышли – Антон прикрывал глазок и вообще контролировал расположенную напротив дверь на площадке. Дверь самой мертвецкой квартиры запирать не пришлось – уже хорошо – быстро. Неслышно и невидно поднялись на последний этаж и выбрались без проблем на чердак. Даже люк Полковник запер с той стороны – благо замок был не висячий, а врезной. И только теперь смог продолжить незаконченный разговор:

– Обещаю тебе материалы дела дать почитать…

– Какого дела?

– Как какого?! Дела об убийстве мужа Дианой… Как там её?

Антон так красноречиво сморщился в своей немоте, так ярко даже, что Полковник мрак этого бесовского свечения смог увидеть в чердачной темноте.

– Что, не надо? Ну, ты людоед…

Он, ошеломлённый, даже приостановился.

– А-а-а, понимаю… Башка медсестры тебя интересует. Обещаю тебе материалы вскрытия показать – там как раз башку открывать обязательно станут. Только… Зря беспокоишься – там пусто. Готов спорить… А? Ты как? Забьёмся на коньяк?

Полковник опять остановился, и Малой, в свою очередь, смог разглядеть в темноте, как тот азартно подмигнул.

Он очень хотел порасспросить Полковника… О чем? Да обо всём! Каша в его голове из небрежно накиданных в неё впечатлений от событий последнего времени была такой густой и ядрёной, что в ней невозможно было мысль, как ложку, провернуть и зачерпнуть хоть какую-то толику этого дьявольского варева. Всё слиплось! Никакой последовательности. Одно только уставший мозг Антона смог ухватить, запомнить и держать на поверхности сознания: Полковник здесь один, значит ареста можно не опасаться и идти домой.

Он и пошёл… Побрёл… Пополз даже, хоть и на двух ногах. В кармане в такт тяжело переставляемой левой ноги покачивался его новый пистолет – избавленный от отпечатков бывший пистолет Полковника, который Антон собрался подложить в «бардачок» Дианиной машины. Её отпечатки на нём? Да не вопрос! Полезет за какой-нибудь бабьей дрянью – нащупает… Главное – сообщить вовремя, чтобы они момент не пропустили и сразу взяли её с поличным… Выбросит если? Даже лучше: попытка избавления от улики – самая тяжеловесная улика!..

Полковник, не стесняясь, инструктировал:

– А как подбросишь – сразу мне просигнализируй… Ну, например, кодовым словом «плюс»… Чтобы я сразу же слежку возобновил.

– Лучше «минус»… – серьёзно сказал участковый полицейский инспектор.

– Почему «минус»? Вернее, чем лучше? – спросил начальник отдела, рефлекторно-логически воспринимая добавленную в хозяйство вещь (своё, чужое – неважно!) как прибыток – как плюс.

– Потому что минус одна стерва… Потому что минус большая головная боль… Даже две головных боли – вашу-то как раз тоже пока в плюс считать надо.