Раз уж он вышел за рамки, ему нужна союзница.

Она была бесценна, и он ей, разумеется, немедленно об этом сказал. Сказал достаточно громко, чтобы слышали слуги.

Она засмеялась, и рукава ее затрепетали, когда она подняла руки, танцуя на поляне среди цветов. Он поднял ее на руки, понимая, насколько хрупки ее кости. Для его рук Арада почти ничего не весила.

В тени винных деревьев и высоких травоцветов они были похожи на счастливейшую из пар – высокий изящный силуэт и маленький, кокетливый.

День выдался удачным.

– Я обнаружил, что в тот день, о котором я вам говорил, кто-то действительно спал в моей кровати – прошептал он ей на ухо, пока нес на руках. – Но я его не приглашал. Он, кажется, брызнул на постель чем-то, отводящим запах… А я думал, что у меня от переживаний отбило нюх, и завалился спать. Но я нашел его следы в этих проклятых тряпках. Мужчина, невысокий, плотный, непохожий на ваших тощих, пепельных мужчин… Я нашел темный волос. Не вы ли его присылали следить за мной? Если так, у вас очень искусный шпион. Что теперь делать?

– У меня нет ни одного шпиона – прошипела в ответ Арада, сверкая глазами и касаясь губами его щеки. – Но я бы не отказалась от такого слуги. Он спас вам жизнь. А ваша жизнь мне очень дорога. Подумайте, не пахнет ли так кто-то из вашей охраны, которую распорядились усилить… И откуда у вас такие бесценные способности?

– Происхождение, милый друг, происхождение… Ничего более! – сказал он и крепко ее обнял.

– Если хотите – ночуйте у м-м-меня. Для всех вы будете потерявшим голову безумным влюбленным, а сами можете ходить, где хо…

– Арада, вы бесценны!

– Тише, вы меня задушите!

Лесная дорога кончалась. Она подвела его к сверкающей полированным деревом открытой коляске, запряженной большими ящерицами, подобных которым Таскат не видел никогда.

– Это рлеи – объяснила Арада. – Их редко приручают. Обычно они сидят в зверинце, но нашелся человек, который дрессирует таких глупых кусачих тварей. Мне нравится.

Да, конечно, ей нравилось. Кажется, ей нравилось все опасное. И, разумеется, ей нравилось дрессировать хищников.

– Надеюсь, вы не начнете дрессировать меня? – пошутил он, легко перепрыгивая через бортик.

Она мягко улыбнулась.

– Вы замечательно прыгаете. Но вы не кажетесь мне таким уж опасным. Кажется, вас кто-то уже приручил. Вы такой домашний…

На передок коляски сел слуга, разобрал поводья, и рлеи побежали, время от времени оглядываясь назад.

Арада обняла его, подмигнув. Он понял, что умные разговоры на время окончены.

– Они знают, что дома их ждет мясо – пояснила она. – Сытые рлеи не нападают на людей. Они прикормлены. Вы еще не устали говорить «ах»?

– Ах – уныло повторил Таскат.

– Ну, ладно… Будет с вас. Положите голову ко мне на колени и отдохните. Я поглажу вас по голове. Мне так нравится вас гладить…

Он пристроился у нее на коленях, свернувшись на жесткой скамейке, и почему-то мгновенно заснул.

Когда он спал, ему снилось нечто необычайно интересное. Если бы можно было больше спать, он был бы счастлив.

Конечно, в повозке спать неудобно. Но уж если твою голову, лежащую на коленях у дамы, гладят ее ласковые руки… А двуногие ящерицы, укротив свою хищную природу, ступают так легко…

Из серебряной дымки на него смотрели огромные глаза, сотворенные из тысяч драгоценных камней, и огромный змей улыбался, сверкая чешуей.

Они продолжали давно начатый разговор, и начала Таскат не помнил.

– Меня зовут И-ти, потому что я давным-давно родился близ области, именуемой Ти… – объясняло существо.

– Почему – родился? – удивлялся Таскат.

– Не могу же я говорить – «меня придумали»… – улыбалось существо.

Таскат согласно кивал. Это полностью укладывалось в его представления о мире. Разумеется, не имеет значения, каким способом появилось на свет то или иное существо, так как по высшему закону, диктуемому нам природой, все равноправны…

Мир был прекрасен, мир лучился счастьем, и вокруг не было ни единого жреца. И это тоже было очень, очень приятно.

Повозка остановилась, сон прервался. Арада последний раз провела рукой по его волосам и засмеялась.

– Проснитесь, милый мой! Вас ждут!

Сладко потянувшись, он выгнулся через борт повозки, коснувшись затылком колеса. Охрана целомудренно прикрыла глаза ладонями.

Арада смеялась и махала рукой, пока паланкин не исчез за поворотом, и дома, старательно прикусив деревянный кончик палочки, записала все существенное, прежде чем легла спать.