— Отменять? — спросил дежурный офицер.

— Будем проводить занятия, — громко сказал Листер, чтобы все слышали. — Мы с начальником штаба тоже будем учиться. — И он прилежно стал выполнять все указания.

По условиям предстояло форсировать быструю и глубокую реку. По команде все бросились сколачивать из подручных средств плотики. В ход пошли бочки, доски от старого дома. Офицеры переправлялись на другой берег и там штурмовали «неприятельские» позиции. А одна группа кое-как сколотила хилый, невзрачный плотик, надеясь, что в воду лезть не придется. Ожидания их не оправдались: им, как и всем, приказали. На середине реки, там, где течение особенно быстрое и часто встречаются водовороты, плотик стал расползаться под незадачливыми офицерами. Через несколько секунд бревна стремительно неслись по течению, а оказавшиеся в воде стали кричать:

— Спасите, помогите!..

Я уже собрался было кинуться к ним, но Листер остановил:

— Пусть выбираются сами. Это для них урок.

Те едва не утонули, с огромным трудом им удалось добраться до берега.

Разбор проведенных занятий делал сам Листер.

— «Тяжело в ученье — легко в бою», говорил великий полководец Суворов, — напомнил он своим подчиненным.

На следующий день всех офицеров, которые не явились на занятия, Листер отчислил в резерв. Попросту — выгнал.

— Кто воспитал этих болтунов, тот пусть с ними и воюет, — объяснил он свой приказ.

Положение на участке бригады вскоре снова осложнилось. Я направился в пулеметное подразделение, которое держало оборону в Университетском городке, у моста на реке Мансанарес. Много раз фашисты пытались штурмом взять его, но пулеметчики стойко оборонялись. Особенно мужественно действовал расчет моего приятеля Мигеля. Мигель сильно переживал трагедию своей Испании. Он верил в победу республиканцев, но одно его постоянно тревожило.

— Как ты думаешь, Павлито? — обратился он ко мне. — Ведь плохо, что силы республики распылены? Анархисты, радикалы, социалисты — у всех своя платформа. Конечно, мы считаемся единым фронтом, но не действуем еще по-настоящему едино. Вот взять хотя бы анархистов. Конечно, есть у них части, которые воюют просто здорово, командир Дурутти настоящий патриот, жизни не пожалеет за Испанию. Что правда, то правда. Но их идеология… Посмотри: Франческа на что уж была убежденная анархистка, а что мне пишет…

Мигель показал письмо. Франческа с горечью писала о мародерстве анархистов в освобожденной ими деревне: «Они дискредитируют своими действиями мечту простых тружеников о социализме… По теории выходит — так и надо… Что-то не все правильно у наших теоретиков… Надо будет в этом еще разобраться…»

— Я уверен, что она в этом скоро разберется, — грустно улыбнулся Мигель. — Это будет мой самый счастливый день.

Нашу беседу прервала команда: «К бою!» Мигель бросился к пулемету. Я — на наблюдательный пункт, достал бинокль. Перед нами цепью наступала марокканская пехота мятежников. Высокие шапки, белые шаровары с широким поясом, огромные кинжалы, дикие крики — все производило удручающее впечатление. Подвыпившие, они скачками приближались к мосту. Семьсот, пятьсот, триста метров — Мигель открыл огонь.

Он стрелял короткими очередями по первой шеренге, потом по последней. Десятки трупов легли на дороге к мосту. На мгновение марокканцы растерялись и залегли. Но сбоку по нашим ударил тяжелый крупнокалиберный пулемет врага. Помощник Мигеля уткнулся головой в землю. Потом со стороны противника стала бить пушка, и третий снаряд разорвался рядом с пулеметом. Ранило Мигеля. Он пытался приподняться, но потерял сознание. Пулемет молчал. Подбежавший к нему испанец никак не мог исправить «максим», и марокканцы снова поднялись в атаку.

До моста им оставалось совсем немного. Республиканский солдат, отчаявшись наладить пулемет, взялся за винтовку. Вот уже первый вражеский пехотинец показался в створе моста. Я бросился с наблюдательного пункта нашей группы к пулемету. Ленту заело, перекос. Я с силой ударил ладонью по рукоятке — и лента встала на место. В прорезь прицела увидел набегавших марокканцев, они что-то воинственно кричали. Нажал на пуговку — один марокканец ткнулся в настил моста. Еще одна короткая очередь!.. Это вам за Мигеля. «Максим» работал безотказно. На мосту образовалась свалка: первые ряды марокканцев отпрянули и столкнулись с задними. Некоторые, спасаясь, стали без раздумий прыгать в реку.

Ко мне подполз раненый Мигель. Левая рука висела, по щеке струилась кровь. С трудом опираясь, он стал снаряжать ленты, стараясь помочь мне.

— Полежи! — крикнул я ему.

— Ничего… Мы не должны отдать мост… Мансанарес наша… — процедил сквозь боль Мигель и продолжал готовить запасные ленты.

Марокканцы отступили, и мы получили короткую передышку. В отряд пришло пополнение. Молодые веселые бойцы, присланные Листером, деловито занимали боевые позиции, окапывались, устанавливали на флангах два дополнительных пулемета. Я достал из кармана бинт, перевязал Мигелю руку, обтер рану на щеке. Прибежал санитар — огромный испанец с большими руками.