Моя старшая сестра Цила тоже родилась в этом доме, здесь же вышла замуж… Наша улица такая длинная, что один ее конец выходит к Стружечной площади, а другой — к Рыбной площади. На углу Стружечной площади и нашей улицы — большой универмаг «Радуга». Школа, в которой я учусь, находится как раз напротив нашего дома. Если идти от гимназии Беньямина Эперьеша в сторону Стружечной площади, то на пути будет кафе «Лира». Оно обставлено какой-то допотопной мебелью, по-моему, очень уродливой, но Цила говорит, что ей это нравится. Сильвия туда редко заходит, говорит, что «Примула», где она, не без моей помощи (но об этом потом), встречается с Пиштой Галамбошем, лучше.

Улица наша многонаселенная. Новых домов здесь нет — в войну она не пострадала от бомбежки. Ютка живет в таком же старом доме, что и наш, только он ничем не знаменит (о чем Ютка, скажем прямо, очень сожалеет). Ютка без ума от Беньямина Эперьеша. И правильно: все равно вряд ли ее кто-нибудь сам полюбит. Родители у нее умерли, и ее воспитывает бабушка. Ютка сама покоя не знает и другим покоя не дает. Конечно, в одном-то она напрасно старается: Миклош ударяет не за ней, а за мной, хотя Ютка, наверное, уже год как влюблена в Варьяша.

Варьяш тоже живет на этой улице, только чуть дальше нас. Отец у него инвалид. Вообще-то Миклош вовсе и не нравится мне. Разве что так — время провести… Сильвия говорит: «Непорядок, если у девушки нет кавалера». Но все равно Варьяша я не люблю. Я бы никогда не вышла за него замуж. Ведь если говорить откровенно, то мой кумир Рудольф, и только он.

Все девочки из нашего звена живут здесь, на улице Эперьеша. Больше всех из них мне нравится Кучеш, и вовсе не потому, что она моя соседка по парте, а потому, что с ней можно почти так же откровенно говорить обо всем, как с Сильвией.

Дом сто двадцать тоже охраняется законом как исторический памятник; его все называют «Орлиный дом». У входа — две лестницы; они ведут наверх прямо с улицы. Моя бы воля, так я его давно бы уже снесла, а райсовет оберегает его, хотя этот дом действительно отвратителен. По бокам у входа — две кариатиды с орлами; у каждого в груди зачем-то сделано отверстие. Ютка говорит, что когда-то в эти отверстия втыкали факелы. В «Орлином доме» живет Пишта Галамбош; в этом году он кончает гимназию, а мать у него настоящая фурия.

Сильвия говорит, что мать Пишты следовало бы привлечь к ответственности за то, что она подавляет в своем ребенке любовь к свободе: день и ночь все точит — мол, лучше надо учиться — и попрекает Сильвией. Бедняга Галамбош в кошмарном положении: Сильвия — его невеста, а мать видеть не хочет Сильвию и не разрешает сыну встречаться с ней. Еще их счастье, что на свете существую я: каждый день я передаю письма Сильвии к Галамбошу и приношу ей его ответы (он прячет их в «утробе» орла). Иногда страшно трудно улучить момент и опустить письмо в орла или извлечь из него ответное, потому что против «Орлиного дома» расположено отделение полиции. Меня даже как-то окликнул дядя Балаж, наш участковый: дескать, что я там «ковыряю скульптуру»…

Ради Сильвии я готова и не на такое! Ведь я знаю, что и она сделает все для меня. Она делится со мною всеми своими секретами; как-то подарила мне губную помаду и чудесную красную сумочку. А госпожа Ауэр, мама Сильвии, — вот если бы все были такие родители! Она ни во что не вмешивается!.. И, однако, если бы не я, то неизвестно еще, как бы все складывалось у Пишты и Сильвии, потому что вряд ли госпожа Ауэр сама стала бы передавать их письма…

А вообще жизнь у меня трудная. Дома меня никак не хотят понять. Ну чем я не взрослая?! Я и книги люблю читать только те, что дает мне госпожа Ауэр. И все мысли мои и мечты…

Если бы мои домашние знали, о чем я думаю, о чем я мечтаю!..

Мама у меня хорошая, но, увы, она целиком и полностью под влиянием отца, а он считает меня почти грудным младенцем. Он так и обращается со мной, как с маленькой девочкой, и одеваться заставляет соответственно… Ну, я, конечно, не хочу ссор и потому вынуждена слушаться во всем родителей.

Но теперь этому конец. Завтра мне исполняется четырнадцать лет. Сильвия говорит, что это даже официально уже не считается «детским возрастом». По существу, я должна была бы учиться в восьмом классе, и только чистая случайность, что я семиклассница; в третьем классе я долго проболела скарлатиной, и мне пришлось пропустить целый год. К счастью, обошлось без осложнений. Сейчас сердце у меня совершенно здоровое. Совершенно!

Дома я объявила, что бы мне хотелось получить в подарок: у четырех девочек в нашем классе есть туфли на «шпильке» и вечернее выходное платье. Я тоже хотела бы иметь модные туфли и платье, как и подобает взрослой девушке.

И еще я хочу подрезать волосы или, на худой конец, вместо этих дурацких косичек носить большую косу. Но мама только головой качает и говорит, что отец вряд ли согласится. А я думаю, что он как раз согласится: ведь мне исполняется четырнадцать лет! Целых четырнадцать! В прошлом веке уж замуж выходили в этом возрасте!