Теперь Брэндок рассказал своей мачехе, что он мечтает иметь скотоводческую ферму. Светлана сразу придумала новый план. Она оплатит долги за ферму Уэса и профинансирует сельскохозяйственное предприятие. Она, Уэс и Брэндок станут партнерами, хотя деньги в предприятие вкладывала только она. Другими словами, она будет все контролировать. «Ее мужчины», как она любила их называть, казалось, были в восторге от этой идеи. В глубине души она надеялась таким образом покончить с Талиесином. По крайней мере, летом Уэс мог работать в Талиесине, а жить на ферме.

Вскоре пришло время возвращаться в Талиесин Вест в Аризоне, но в сентябре Светлана сообщила Уэсу потрясающую новость. Когда она бродила по полям на своей недавно приобретенной ферме, Светлана неожиданно почувствовала себя молодой и полной жизни. К этому добавилось ощущение, что она является центром мира, последний раз испытанное двадцать лет назад. Визит к врачу подтвердил ее догадки: она была беременна.

Светлана была поражена. В ее сорок четыре года это было подарком судьбы. Ребенок компенсирует ей разлуку с сыном и дочерью в России и скрепит их отношения с Уэсом. Когда она рассказала ему, он тоже был удивлен и рад. Тем не менее, когда он сообщил об этой новости Ольгиванне, она была в ярости: в Талиесине не было места детям, они отвлекали от работы. В последние годы жизни Райта женщины с детьми были изгнаны в самую дальнюю палатку, а новые соискатели с детьми не принимались. Светлана должна избавиться от ребенка. «Женщины в возрасте Светланы в Америке на рожают», — сказала Ольгиванна Уэсу. Как он мог быть так беспечен?

В августе Джордж и Аннелиза Кеннан приезжали к Светлане в Талиесин Ист. Они произвели на Ольгиванну такое впечатление, что она объявила их своими собственными гостями. Теперь она обратилась к ним. В телефонном разговоре с Принстоном она с яростью настаивала, что они должны «отговорить Светлану от этой глупости».

Уэсу потребовалось некоторое время, чтобы набраться смелости и вступить в противостояние со Светланой, но, в конце концов, он спросил: «Ты собираешься что-нибудь делать с этим?» Она почувствовала, что за этим вопросом стоит Ольгиванна и пришла в ярость: «Диктаторы вечно вмешиваются в личную жизнь других! Такова натура диктаторов на всем земном шаре». Эти слова явно передали разозленной Ольгиванне.

Когда они, наконец, поехали назад в Аризону, Светлана вдруг вспомнила, почему полюбила Уэса. Вдали от Талиесина он становился легким и милым, болтливым и шутливым, внимательно относился к ней. Уэс вел машину сам и не так быстро, как он обычно привык. Светлана решила, что он думает об их ребенке. Теперь она поняла, что проблема в том, что Уэс был в рабстве у Ольгиванны и во многом с ней соглашался. Эдгар Тафель, который работал в Талиесине, замечал: «Уэс Питерс дожил почти до шестидесяти лет и не имел ни одной мысли и ни одного чувства, по поводу которого не консультировался со своей хозяйкой». Светлана была поражена, когда поняла, что этот красивый импозантный мужчина «боится маленькую старую даму с морщинистым, как пергамент, лицом».

Они с Уэсом решили перестроить свою маленькую квартиру, чтобы было где разместить будущего ребенка. Светлана мечтала о маленькой кухоньке и ванне, но он сказал, что все это не нужно и не будет соответствовать стилю. Они постоянно ругались из-за этих нововведений, он отвергал ее предложения, и она была поражена, каким упрямым он может быть. После трех месяцев работ, выполненных учениками братства, которые никогда не получали никакой оплаты, Светлане выставили счет на 30 тысяч долларов — ту самую сумму, которую поселение требовало с ее Благотворительного фонда.

Светлана выдержала зиму, во время которой дела шли все хуже и хуже. Отвергнув очередное требование Талиесинского братства о ежегодных пожертвованиях, она обнаружила, что архитекторы сторонятся ее. Светлана находила утешение в нескольких людях вне Талиесина, которые терпеть не могли общину так же, как она сама. Ольгиванна решила, что Светлана распространяет о ней сплетни, которые вредят ее репутации. Одна из их ссор переросла в настоящую битву, в конце которой Ольгиванна закричала, что Светлана «ведет себя как Сталин».

Светлана не могла себе представить, как родит ребенка в Талиесине, и с благодарностью приняла приглашение сестры Уэса Мардж Хаякава и ее мужа Сэма приехать рожать в Калифорнию. Уэс отвез ее в Милл Вэлли и уехал в Иран. Чтобы напоминать ей о себе он оставил у местного продавца цветов заказ — каждый день посылать ей букеты с заранее заготовленными карточками «Я скучаю по тебе». Она сохранила пятьдесят маленьких карточек, изготовленных вручную. Стороннему наблюдателю они напомнили бы записки, которые писал ей в детстве вечно отсутствующий отец. Она привыкла не доверять своим чувствам и даже когда ничем не прикрытая действительность смотрела ей в лицо, предпочитала заменить ее своей версией событий. Но ее фантазии о семейной жизни мало что значили для Уэса.

21 мая 1971 года Светлана родила здоровую красивую девочку, которую назвала Ольга Маргедент Питерс. Светлана дала имя ребенку в честь своей бабушки Ольги, хотя Уэсли, возможно, был польщен, решив, что оно связано с Ольгиванной. Когда начались схватки, зять Светланы Сэм Хаякава отвез ее в больницу. Уэс появился только через несколько дней и привел с собой целую бригаду с местного телевидения. Ему нравилась публичность. Светлана же думала, что интерес публики к рождению внучки Сталина может быть очень неприятным. Не ему предстояло получать письма со словами «Как это ужасно — в вашем-то возрасте!» и «Америке не нужны потомки Сталина!», хотя, по правде говоря, в основном, письма были поздравительные и теплые.