Шрифт:
Светлане стало легче от того, что она не ответственна за разрушение жизни своего сына. Теперь она начала подвергать переоценке свою жизнь в Америке. Светлана прожила в США уже десять лет, но иногда ей казалось, что она жила здесь всегда. Она прошла через тяжелый психологический кризис и теперь чувствовала, что возвращается к норме. Светлана начала работать над новой книгой в форме записных книжек — мысли о жизни, которые человеку нужно обдумать наедине с собой. Необычное смешение ее русского прошлого и американского настоящего обеспечивало книге самобытность.
Весной 1977 года Дональд Джеймсон из ЦРУ позвонил ей, чтобы сказать, что пора подумать о получении американского гражданства. В 1978 году кончался десятилетний срок пребывания в США, требовавшийся от тех соискателей, которые были членами коммунистической партии. Она начала медленный процесс сбора необходимых документов и сняла отпечатки пальцев в местном отделении полиции в Карлсбаде. Осенью Светлана написала Джейми, что все готово, но ей хотелось бы, чтобы получение гражданства стало более символическим жестом. Она решила, что станет американской гражданкой в Принстоне, среди людей, которые заботились о ней. Одно из самых добрых писем, поддерживающих ее, Светлана получила от Джорджа Кеннана. В сентябре 1977 года он уверял ее:
Я думаю, что понимаю некоторые ваши трудности, но моя вера в вас — в вашу порядочность и искренность — и забота о вас в вашей необычной и невозможной для большинства людей Одиссее никогда не поколеблются. Ваша дружба и понимание тоже очень много для меня значат и были для меня источником сил в трудные минуты. И так будет всегда.
В январе Светлана снова пересекла весь континент вместе с Ольгой. Их вещи везли за ними. Она принесла Клятву верности в зале судебных заседаний Нью-Джерси, среди своих друзей.
Глава 28
Лана питерс, американская гражданка
Приехав в Принстон в январе 1978 года, Светлана нашла отличный дом, который можно было снять — к этому времени она стала экспертом в поиске домов. Дом 154 на Мерсер-стрит находился недалеко от центра города и прямо напротив большого Марканд-парка, который по площади был равен целой деревне. Этот дом был одним из домов, имеющих общую стену, в нем было две спальни. На одну из стен в гостиной Светлана повесила декоративную тарелку, присланную Джоан Кеннан с острова Тонго, а остальные украсила цветными рисунками семилетней Ольги. Она привезла свою видавшую виды мебель, книги, письма и игрушки Ольги. Светлана стригла лужайку и сажала цветы и овощи. Жизнь снова начала налаживаться.
18 июня Светлана заполнила анкету на получение американского гражданства. Ее позабавило, что это произошло в День отца. Она могла себе представить, как отреагировал бы ее отец, если бы узнал об этом. Он бы просто ее убил. Но она подумала, что мать одобрила бы ее.
Примерно в то же время она получила письмо на свой абонентский ящик в почтовом отделении на Палмер-сквер, предоставленный ей Принстонским университетом. Письмо пришло из Швеции от Александра Карпеля. Увидев его имя на конверте, Светлана почувствовала, как по коже пробежал холодок. Этот человек теперь был в Швеции! Как он сумел выбраться из СССР? Она подумала, что КГБ послал его с каким-то заданием. Не открывая письма, Светлана положила его в почтовый ящик с пометкой ВЕРНУТЬ ОТПРАВИТЕЛЮ. Она беспокоилась, не было ли совпадением то, что он написал ей как раз тогда, когда она подала прошение о получении гражданства.
Светлана писала Джорджу Кеннану: «Я не удивлюсь, если Советы уже знают о нем (ее прошении) и будут использовать Алекса Карпеля и его письма из-за границы, чтобы представить меня в невыгодном свете, как десять лет назад они уже использовали Виктора Луи… В любом случае, они обожают давить на меня». Она попросила Кеннана, который как раз читал лекции в Швеции, посмотреть, не пишут ли о Карпеле в местных газетах, и волновалась, не соберется ли он приехать в Принстон, чтобы с ней встретиться. Она восклицала: «Боже мой, в какую игру я ввязалась и зачем?!»
Вполне понятно, что она нервничала перед допросом под присягой, который был следующим этапом в получении гражданства. Он состоялся 29 сентября. Кеннан написал Светлане представление в Службу иммиграции и натурализации:
У меня нет никаких сомнений, что миссис Питерс по всем критериям подходит для получения американского гражданства… Со времени своего приезда в страну она ни разу не сомневалась в своем желании получить ее гражданство и заслуживает стать гражданином, как только будут пройдены все необходимые процедуры. Все время, проведенное в США, она жила тихо и с достоинством, избегала публичности и противоречивых ситуаций и сделала все, что было в ее силах, чтобы доказать, что ее присутствие здесь не ляжет бременем на американское правительство и не станет для него обузой.
Действительно ли она прилагала все усилия, чтобы не быть бременем, лежащим на американском правительстве? Почему она должна была быть ему обузой? Но, в любом случае, Светлана была благодарна Кеннану за поддержку.
Когда она попросила свою старую подругу Милли Харфорд отвезти ее в Ньюарк и стать одним из поручителей, Милли ответила, что боится водить машину — она была очень плохим водителем. Но Светлана умела быть настойчивой. Они доехали до Ньюарка по хайвею и вскоре заблудились в сложном переплетении улиц. «Милли, мы переезжаем через мост! — вдруг воскликнула Светлана. — Это же Нью-Йорк!» Милли повернула на главную дорогу и поехала назад, машины вокруг гудели, и Светлана опустила окно и крикнула, высунувшись из машины: «Простите, пожалуйста! Мы просто две деревенские девушки!» Милли решила, что их поездка только чудом не кончилась неприятностями: «Должно быть, ангелы были за рулем нашей машины». Она не переставала удивляться, что они не въехали в Ньюарк в сопровождении полицейского эскорта.