Харакеке внимательно взглянула на Еву.

— Вы что-то скрываете от меня, да?

— Просто поверь мне. Я думаю, Люси обязательно поговорит с тобой, как только вернется. Будет неправильно, если я тебе сейчас выболтаю слишком много…

— Как ты можешь знать о Люси то, чего не знаю я? Я ведь знакома с ней с рождения. Мы сестры, у нас нет тайн! Именно я предотвратила в последний момент надвигающуюся катастрофу! — обиженно произнесла Харакеке.

— Я знаю кое-что о Люси, потому что она диктовала мне свою историю для Адриана, которую он должен был получить на свадьбу… — Ева замолчала, не в силах договорить, потому что в горле встал ком.

В тот же миг она отчетливо поняла, что Адриан никогда больше не узнает, что ему хотела сказать Люси. Он умер, так и не узнав всей правды, и никогда больше не вернется. Ева расплакалась.

— Он никогда не прочтет ее историю. Понимаешь? Никогда! — всхлипывала Ева.

Харакеке подошла к ней и взяла за руку.

— Все хорошо, дитя мое, все хорошо, просто вдруг в душе появилось такое чувство, словно от меня что-то скрывают.

Она снова вернулась к окну и увидела Беренику, которая поглядывала вверх и ухмылялась. Харакеке отпрянула.

— Что же это может быть? Что так развеселило мою внучатую племянницу?

Если это было то, о чем догадывалась Ева, то можно считать, что Береника одержала победу. Как бы Ева сейчас хотела сбежать вниз и защитить Люси! Но она боялась, что уже слишком поздно: у Береники созрел коварный план, как обернуть чудовищное открытие против своей бабушки. Сердце Евы чуть не выскакивало из груди. Она озабоченно посмотрела на дверь.

Ей казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Люси вернулась в комнату. Лицо ее посерело, она сгорбилась, словно годы в один миг взяли свое. Пожилая женщина со стоном опустилась в кресло.

— Они нашли его, — испуганно пробормотала она.

— Кого? Скажи наконец, о ком ты говоришь? — допытывалась Харакеке, но Люси так и не ответила. Вместо этого она повернулась к Еве:

— Собирай свои вещи, нам нужно покинуть этот дом сегодня же!

— Ты совершенно свихнулась? — Харакеке покрутила пальцем у виска. — Ты позволишь, чтобы внучка выгнала тебя из твоего же дома?

Люси тяжело вздохнула.

— Я должна. Она поставила мне ультиматум. Либо я немедленно ухожу отсюда, либо она позовет полицию.

— Полицию?

— Они нашли под развалинами останки нашего отца. Меховая накидка выдала, что это может быть только вождь маори. Могла ли я выкрутиться в такой ситуации?

— Что?! — Харакеке изумленно опустилась в кресло. — Значит, все это правда… И Хеху осудили справедливо… И ты все это время знала? Нет, ты не можешь говорить такое всерьез! Этого просто не может быть! Неужели ты всем врала, даже мне, своей сестре! Я ведь всегда тебя защищала, всегда спасала тебя от беды…

— Хеху не убивал нашего отца, — тихо перебила ее Люси. — Это сделала я!

С момента страшного землетрясения в Хокс-бей прошло уже два года, но те события все еще жили в памяти людей. Центр Нейпира полностью изменился с того времени и принял совершенно иной облик. Улицы стали шире, а новые дома для сейсмоустойчивости строились из стали и бетона. Медленно исчезали последние строения, которые портили общий вид. То, что возникало на их месте, отличалось по стилю. Эти строения стали самыми оригинальными в стране. За два года Нейпир превратился в самый современный город в мире. Во времена глубочайшей экономической депрессии горстке архитекторов удалось придать разрушенному городу совершенно новый, своеобразный облик. Фасады недорогих в постройке зданий из стали и бетона были украшены роскошными элементами в стиле ар-деко. Иногда они выполнялись в стиле времен испанского колониализма, к которому, с учетом модернизации, вернулись архитекторы Флориды и Калифорнии.

Ева, гуляя по городу, не переставала удивляться. У нее были такие же ощущения, какие бывают у человека, который въехал в новый дом, где все чужое и в то же время волнующее. Только это все относилось к целому городу. И самым невероятным Еве казалось то, что она была причастна к этим переменам. Пусть и в незначительной мере.

Усадьба в Мини тоже выиграла от этой перестройки: Даниэль по просьбе Люси переделал фасад, используя элементы испанского стиля, хотя после землетрясения на доме не было ни одной трещинки.

Ева задумчиво глядела из окна на виноградники, которые по большей части уже никто не обрабатывал. Лишь несколько наделов обрабатывались для личных нужд хозяев. Люси поставила перед собой задачу — выращивать виноград и делать вино хотя бы для собственной семьи. Впрочем, этого все равно никто не ценил. Миссия монахов построила винодельню в другом месте, и никто больше не хотел покупать вино у других производителей, ведь законы, запрещающие торговлю спиртным, становились все строже. Люси выкупила покинутое здание миссии. Эти помещения служили гостевым домом, подвалами для вина и комнатами для наемных работников. «Болд Вайнери» превратилась теперь в самую спокойную и тихую усадьбу в Мини.