Шрифт:
– Ну, я не знаю… – Дымок говорит задумчиво. – Объяснить это не так просто… Сложно. И долго… Но вы правы, – вздыхает. – Это в самом деле очень важно. В принципе, я мог бы сам вам помочь. Но…
У Янга от радости даже глаза загорелись.
– Это было бы просто великолепно, Дмитрий Олегович! – тут же подхватывает, не давая Дымку договорить. – А мы бы дали вам в помощники наших лучших специалистов!
Но Дымок только глаза трет, будто спать хочет, и зевает притворно.
– Может быть, завтра? – говорит невинно так.
– Время не ждет, Дмитрий Олегович! – Янг мигом суровеет. – Мы должны немедленно заняться этим делом!
Здорово Дымок опять все наизнанку вывернул… Теперь не мы Янга будем убеждать, что должны лететь на Хоккайдо – а он сам нас об этом будет уговаривать!
И все-таки остатки осторожности из Янга еще не испарились. Щурится он подозрительно. Прикинул кое-чего… Ведь если мы его обманываем, а он выпустит нас из города – мы сможем предупредить торговцев, что конфедералы готовят по ним удар.
Дымок это тоже заметил.
– Хорошо, господин координатор, – соглашается неохотно так. – Только нам нужна хорошая охрана.
Янг расслабился. Если Дымок сам охрану просит – то все должно быть в порядке. Охрана нас в коробочку возьмет – и никуда мы от нее не убежим. А попробуем торговцев предупредить – так они тут же наш сигнал перехватят и заглушат. И быстренько самосуд устроят… И если Дымка все это не пугает…
– Хорошо, Дмитрий Олегович, – Янг говорит. – Но… Дело в том, что выделить вам большой эскорт я не могу. Почти все машины на патрулировании границы. Вы же понимаете, император в любой момент может ударить… Мне потребуется хотя бы пара часов, чтобы вернуть в город несколько машин.
– Нет, господин координатор, – Дымок подбородок задирает. – Я не самоубийца. Меньше чем с десятком сто первых «Скатов» я на Хоккайдо не пойду!
Что же он делает, зараза! Так и переиграть можно!
Но Янг купился. Остатки осторожности растерял, засуетился, залебезил перед Дымком:
– Дмитрий Олегович, но поймите… Вы должны лететь как можно быстрее… Я постараюсь собрать в городе все ближайшие машины. Скажем, через полчаса? Вы будете готовы?
Вздыхает Дымок мрачно.
Как играет, стервец! Сам-то он ликует, конечно. Все вышло так, как он и рассчитывал!
– Хорошо, – говорит наконец. Так, словно огромное одолжение Янгу делает. – Мы выйдем через полчаса. Но чтобы охрана была не меньше десяти флаеров! Да, и мне понадобятся кое-что…
22. Контригра
Через двадцать пять минут мы уже были в ангаре.
Вокруг экипажи двенадцати флаеров суетятся. Кроме пилотов в каждый флаер еще по трое обычных вояк набиваются. Конфедералы ведь думают, что мы до Хоккайдо так и долетим, и им вместе с Дымком внутрь сотов идти придется… Оптимисты.
Линский тоже до сих пор думает, что мы все вместе на Хоккайдо долетим. И на место второго пилота целится, к передней дверце лезет. Но тут у меня другие планы. Нельзя Линского на пилотские кресла допускать!
Открываю я быстрее заднюю дверцу – и возмущение изображаю.
– Папаша, блин! – сквозь зубы цежу. – Какого…
– Да, Серж? – Линский ко мне смущенно оборачивается. – Что-то не так?…
– Все не так! – я на заднее кресло киваю, где два моих пулемета лежат. – Вы что с пулеметами сделали?
– Серж, но я же не профессионал по этой части… – Линский чуть бледнеет. – Вы же знаете, у нас в Ангарске даже спецслужбы используют станнеры… Я что-то испортил?
– Ты глянь, папаша, глянь! – я изо всех сил обиженного из себя строю.
Но голос особо не повышаю. Не надо нам лишнего внимание привлекать. А вокруг столько народу…
Пожимает Линский плечами – но послушно идет к моей дверце. Внутрь голову засовывает, на пулеметы смотрит.
С пулеметами все в порядке.
– Видите? – говорю обличительно.
– Нет, – он говорит неуверенно. – Кажется, все в по…
И замолк. И на кресло свалился.
Это я его аккуратненько по затылку тюкнул. Пихаю его внутрь, дверцу быстрее захлопываю. И быстрее на место первого пилота. И переднюю дверцу тоже быстрее захлопываю, пока никто ничего не заметил.
– А… – Анна удивленно глазами хлопает, на вырубленного Линского глядя. – Что случилось?
– К торговцам летим! – я ей весело подмигиваю.
– Да, но… – она все еще не понимает.
Мы с Дымком ей ничего не объяснили даже – не успевали. Но тут она и сама почти все поняла. Сразу ожила. Лицо – словно изнутри осветилось.