Лирика (сборник)
вернуться

Асадов Эдуард Аркадьевич
Шрифт:

Маэстро

Счастливый голос в трубке телефонной:– Люблю, люблю! Без памяти! Навек!Люблю несокрушимо и бездонно! –И снова горячо и восхищенно:– Вы самый, самый лучший человек!Он трубку улыбаясь положил.Бил в стекла ветер шумно и тревожно.Ну что сказать на этот буйный пыл?И вообще он даже не решил,Что хорошо, а что тут невозможно?Ее любовь, ее счастливый взгляд,Да, это праздник радости, и все жеНа свете столько всяческих преград,Ведь оболгут, опошлят, заедят,К тому ж он старше, а она моложе.Ну что глупцам душа или талант!Ощиплют подчистую, как цыпленка.Начнут шипеть: – Известный музыкант,И вдруг нашел почти наивный бант,Лет двадцать пять. Практически девчонка.Но разве чувство не бывает свято?И надо ль биться с яркою мечтой?Ведь были же и классики когда-то.Был Паганини в пламени заката.Был Верди. Были Тютчев и Толстой.А впрочем, нет, не в этом даже дело,И что такое этажи из лжиИ всяческие в мире рубежиПред этим взглядом, радостным и смелым!Ведь если тут не пошлость и не злоИ главный смысл не в хмеле вожделений,А если ей и впрямь его теплоДороже всех на свете поклонений?!И если рвется в трубке телефонной:– Люблю, люблю! Без памяти! Навек!Люблю несокрушимо и бездонно! –И снова горячо и восхищенно:– Вы самый, самый лучший человек!Так как решить все «надо» и «не надо»?И как душе встревоженной помочь?И что важней: житейские преградыИль этот голос, рвущийся сквозь ночь?Кидая в мрак голубоватый свет,Горит вдали последняя звезда.Наверно, завтра он ответит «нет»,Но нынче, взяв подаренный портрет,Он по секрету тихо скажет «да»!1984

Влюбленный

День окончился, шумен и жарок,Вдоль бульвара прошла тишина…Словно детский упущенный шарик,В темном небе всплывает луна.Все распахнуто – двери, окошки,Где-то слышно бренчанье гитар.Желтый коврик швырнул на дорожкуЯрко вспыхнувший круглый фонарь.И от этого света девчонкаВ ночь метнулась, пропав без следа,Только в воздухе нежно и звонкоВсе дрожало счастливое «да».Он идет, как хмельной, чуть шатаясь,Шар земной под ногами гудит.Так, как он, на весь мир улыбаясь,Лишь счастливый влюбленный глядит.Люди, граждане, сердцем поймите:Он теперь человек не простой –Он влюбленный, и вы извинитеШаг его и поступок любой.На панелях его не сшибайте,Не грубите в трамваях ему,От обид его оберегайте,Не давайте толкнуть никому.Вы, шоферы, его пощадите,Штраф с него не бери, постовой!Люди, граждане, сердцем поймите:Он сейчас человек не простой!1949

У реки

Что-то мурлыча вполголоса,Дошли они до реки.Девичьи пушистые волосыКасались его щеки.Так в речку смотрелись ивыИ так полыхал закат,Что глянешь вдруг вниз с обрываИ не уйдешь назад!Над ними по звездному залуКружила, плыла луна.– Люблю я мечтать! – сказал он.– Я тоже… – вздохнула она.Уселись на край обрыва,Смотрели в речную тьму.Он очень мечтал красиво!Она кивала ему.А речь шла о том, как будетС улыбкой душа дружить,О том, что без счастья людямНельзя, невозможно жить…Счастье не ждет на пригорке,К нему нелегки пути,И надо быть очень зорким,Чтоб счастье свое найти!Звенят их умные речи,За дальней летя мечтой…А счастье… Счастье весь вечерСтоит у них за спиной.1967

Стихи о маленькой зеленщице

С утра, в рассветном пожаре,В грохоте шумной столицы,Стоит на Тверском бульвареМаленькая зеленщица.Еще полудетское личико,Халат, паучок-булавка.Стоит она на кирпичиках,Чтоб доставать до прилавка.Слева – лимоны, финики,Бананы горою круто.Справа – учебник физикиЗа первый курс института.Сияют фрукты восточныеСвоей пестротою сочной.Фрукты – покуда – очные,А институт – заочный.В пальцах мелькает сдача,В мозгу же закон Ньютона,А в сердце – солнечный зайчикПрыгает окрыленно.Кружит слова и лицаШумный водоворот,А солнце в груди стучится:«Придет он! Придет, придет!»Летним зноем поджарен,С ямками на щеках,Смешной угловатый пареньВ больших роговых очках.Щурясь, нагнется низко,Щелкнет пальцем арбуз:– Давайте менять редискуНа мой многодумный картуз?Смеется, словно мальчишка,Как лупы, очки блестят,И вечно горой из-под мышкиТолстенные книги торчат.И вряд ли когда-нибудь знал он,Что, сердцем летя ему вслед,Она бы весь мир променялаНа взгляд его и привет.Почти что с ним незнакома,Она, мечтая о нем,Звала его Астрономом,Но лишь про себя, тайком.И снились ей звезды ночныеБлизко, хоть тронь рукой,И все они, как живые,Шептали: «Он твой, он твой…»Все расцветало утром,И все улыбалось днемДо той, до горькой минуты,Ударившей, точно гром!Однажды, когда, темнея,Город зажег огни,Явился он, а точнее –Уже не «он», а «они»…Он – будто сейчас готовыйРазом обнять весь свет,Какой-то весь яркий, новыйОт шляпы и до штиблет.А с ним окрыленно-смелая,Глаза – огоньки углей,Девушка загорелаяС крылатым взлетом бровей.От горя столбы качались,Проваливались во тьму.А эти двое смеялись,Смеялись… невесть чему.Друг друга, шутя, дразнилиИ, очень довольны собой,Дать ананас попросили,И самый притом большой.Великий закон Ньютона!Где же он был сейчас?Наверно, не меньше тонныВесил тот ананас!Навстречу целому мируОткрыты сейчас их лица.Им нынче приснится квартира,И парк за окном приснится.Приснятся им океаны,Перроны и поезда,Приснятся дальние страныИ пестрые города.Калькутта, Багдад, Тулуза…И только одно не приснится –Как плачет, припав к арбузу,Маленькая зеленщица.1965

«Интеллигентная» весна

В улицы города черными кошками,Крадучись, мягко вползает ночь,Молча глядит, не мигая окошками,Готовая, фыркнув, умчаться прочь.А настоящие кошки – выше,Для них еще с марта пришла весна,Они вдохновенно орут на крыше,Им оскорбительна тишина.Бегут троллейбусы полусонные,И, словно фокусник для детворы,Для них светофор надувает шары:Красные, желтые и зеленые.Включают в душистую темнотуСвои транзисторы соловьи.Попарно на страже весны и любвиСтоят влюбленные на посту.Сейчас не в моде пижоны-врали,Теперь у девчонок в моде «очкарики»,Худые и важные, как журавли,Сквозь стекла сияют глаза-фонарики.Видать, у девчат поднялись запросы,Волнуют их сотни проблем, и дажеПодай им теперь мировые вопросы,Вот только нежность в сердцах все та же.И поцелуи для них все те же,Однако, как ни умны кибернетики,Но где же объятия ваши, где же?Неужто вы только лишь теоретики?Вы сосчитали все звезды галактики,Измерили все тепловые калории,Но будьте, родные, поближе и к практике,Ведь замуж выходят не за теории…А ветер смеется: не бойтесь за счастье их!Сначала как все: пострадают, помучатся,Потом ничего, разберутся, научатся,Ребята все-таки головастые.Хлопают сотни зеленых конвертиковНа ветках вдоль лунной ночной тропы.Весна… Девчонки влюбляются в медиков,В ботаников, химиков, кибернетиков,Ну что ж, девчонки не так глупы…1968

Раздумье

Когда в непогоду в изнеможеньеЖуравль что-то крикнет в звездной дали,Его товарищи журавлиВсе понимают в одно мгновенье.И, перестроившись на лету,Чтоб не отстал, не покинул стаю,Не дрогнул, не начал терять высоту,Крылья, как плечи, под ним смыкают.А южные бабочки с черным пятном,Что чуют за семь километров друг друга:Усы – как радары для радиоволн.– Пора! Скоро дождик! – сигналит он,И мчится к дому его подруга.Когда в Антарктике гибнет китИ вынырнуть из глубины не может,Он SOS ультразвуком подать спешитВсем, кто услышит, поймет, поможет.И все собратья-киты вокруг,Как по команде, на дно ныряют,Носами товарища подымаютИ мчат на поверхность, чтоб выжил друг.А мы с тобою, подумать только,Запасом в тысячи слов обладаем,Но часто друг друга даже на толикуНе понимаем, не понимаем!Все было б, наверно, легко и ясно,Но можно ли, истины не губя,Порой говорить почти ежечасноИ слышать при этом только себя?А мы не враги. И как будто при этомНе первые встречные, не прохожие.Мы вроде бы существа с интеллектом,Не бабочки и не киты толстокожие.Какой-то почти парадокс планеты!Выходит порой – чем лучше, тем хуже.Вот скажешь, поделишься, вывернешь душуКак в стену! Ни отзвука, ни ответа…И пусть только я бы. Один, наконец,Потеря не слишком-то уж большая.Но сколько на свете людей и сердецДруг друга не слышат, не понимают?!И я одного лишь в толк не возьму:Иль впрямь нам учиться у рыб или мухи?Ну почему, почему, почемуЛюди так часто друг к другу глухи?!1968

«От скромности не подымая глаз…»

От скромности не подымая глаз,С упрямою улыбкой на губах,Ты говоришь, уже в который раз,О том, чтоб я воспел тебя в стихах.Зачем стихи? Не лучше ль, дорогая,Куплю тебе я перстень золотой?!– Купить – купи, но и воспеть – воспой.Одно другому вовсе не мешает!Эх, люди, люди! Как внушить вам все же,Что тот, кто для поэзии рожден,Способен в жизни «покривить» рублем,Всем, чем угодно: злом или добром,А вот строкою покривить не может.Ведь я же превосходно понимаю,Каких стихов ты неотступно ждешь:Стихов, где вся ты ласково-простая,Где твой характер ангельски хорош;Где взгляд приветлив, добр и не коваренИ сердце полно верного огня;И где тебе я вечно благодаренЗа то, что ты заметила меня.Вот так: то хмуря бровь, то намекая,Ты жаждешь поэтических похвал.И будь все это правдой, уверяю,Я б именно вот так и написал!Но ты же знаешь и сама, конечно,Что все не так, что все наоборот,И то, что я скажу чистосердечно,В восторг тебя навряд ли приведет.И если я решусь на посвященье,Мне не придется заблуждаться в том,Что будет ожидать меня потомЗа этакое «злое преступленье»!Я лучше ничего не напишу.Я просто головою дорожу!1969

Серебряная свадьба

У нас с тобой серебряная свадьба,А мы о ней – ни слова никому.Эх, нам застолье шумное созвать бы!Да только, видно, это ни к чему.Не брызнет утро никакою новью,Все как всегда: заснеженная тишь…То я тебе звоню из Подмосковья,То ты мне деловито позвонишь.Поверь, я не сержусь и не ревную.Мне часто где-то даже жаль тебя.Ну что за смысл прожить весь век воюя,Всерьез ни разу так и не любя?!Мне жаль тебя за то, что в дальней дали,Когда любви проклюнулся росток,Глаза твои от счастья засиялиНе навсегда, а на короткий срок.Ты знаешь, я не то чтобы жалею,Но как-то горько думаю о том,Что ты могла б и вправду быть моею,Шагнувши вся в судьбу мою и дом.Я понимаю, юность – это юность,Но если б той разбуженной кровиИметь пускай не нажитую мудрость,А мудрость озарения любви!Ту, что сказала б словом или взглядом:– Ну вот зажглась и для тебя звезда,Поверь в нее, будь вечно с нею рядомИ никого не слушай никогда!На свете есть завистливые совы,Что, не умея радости создать,Чужое счастье расклевать готовыИ все как есть по ветру раскидать.И не найдя достаточного духа,Чтоб лесть и подлость вымести, как сор,Ты к лицемерью наклоняла ухо,Вступая с ним зачем-то в разговор.И лезли, лезли в душу голоса,Что если сердце лишь ко мне протянется,То мало сердцу радости достанетсяИ захиреет женская краса…Лишь об одном те совы умолчали,Что сами жили верою инойИ что буквально за твоей спинойСвои сердца мне втайне предлагали.И, следуя сочувственным тревогам(О, как же цепки эти всходы зла!),Ты в доме и была, и не была,Оставя сердце где-то за порогом.И сердце то, как глупая коза,Бродило среди ложных представлений,Смотрело людям в души и глазаИ все ждало каких-то потрясений.А людям что! Они домой спешили.И все улыбки и пожатья рукПриятелей, знакомых и подругНи счастья, ни тепла не приносили.Быть может, мне в такую вот грозуВдруг взять и стать «хозяином-мужчиной»Да и загнать ту глупую «козу»Обратно в дом суровой хворостиной!Возможно б, тут я в чем-то преуспел,И часто это нравится, похоже,Но только я насилий не терпел,Да и сейчас не принимаю тоже.И вот над нашей сломанной любовьюСтоим мы и не знаем: что сказать?А совы все давно в своих гнездовьяхЖивут, жиреют, берегут здоровье,А нам с тобой – осколки собирать…Сегодня поздно ворошить былое,Не знаю, так или не так я жил,Не мне судить о том, чего я стою,Но я тебя действительно любил.И если все же оглянуться в прошлое,То будь ты сердцем намертво со мной –Я столько б в жизни дал тебе хорошего,Что на сто лет хватило бы с лихвой.И в этот вечер говорит с тобоюНе злость моя, а тихая печаль.Мне просто очень жаль тебя душою,Жаль и себя, и молодости жаль…Но если мы перед коварством новымСберечь хоть что-то доброе хотим,То уж давай ни филинам, ни совамДоклевывать нам души не дадим.А впрочем, нет, на трепет этих строкТеперь, увы, ничто не отзовется.Кто в юности любовью пренебрег,Тот в зрелости уже не встрепенется.И знаю я, да и, конечно, ты,Что праздник к нам уже не возвратится,Как на песке не вырастут цветыИ сон счастливый в стужу не приснится.Ну вот и все. За окнами, как свечи,Застыли сосны в снежной тишине…Ты знаешь, если можно, в этот вечерНе вспоминай недобро обо мне.Когда ж в пути за смутною чертойВдруг станет жизнь почти что нереальнойИ ты услышишь колокольчик дальний,Что всех зовет когда-то за собой,Тогда, вдохнув прохладу звездной пыли,Скажи, устало подытожа век:– Все было: беды и ошибки были,Но счастье раз мне в жизни подарили,И это был хороший человек!1970