Шрифт:
Василий в знак согласия прикрыл глаза. Я мгновенно залетел в здание в отдел доставки. На столе меня ждала приличная стопка телеграмм с вложенными в них извещениями. Тётя Катя попыталась мне рассказать, куда чего везти, но я отмахнулся. Не первый раз и не маленький. Справлюсь.
Спустился к выходу. Вовремя. Неторопливой походкой вышел из здания. Кивнул оторопевшей Ленке. Подошёл к такси. Чёрт. Пачка телеграмм в руке была ни к селу ни к городу. Положил её на крышу машины. Василий предупредительно открыл передо мной дверь. Ленка сделала вид, что ей в туфельку попал камешек. Её спутник бестолково топтался рядом, не понимая, что происходит.
– Вадим Николаевич, куда едем? – громко спросил Василий. – В центральный ресторан обедать или на Оку, может быть. Погода располагает.
Я помедлил. Ленка ожесточённо искала в своих туфлях несуществующие камешки. Василий с непроницаемым лицом ждал моего решения. Качок держал в руке Ленкино тающее мороженое. В небе светило солнце и пели птицы.
– А поехали в Москву, – изрёк я, наконец, – по магазинам прошвырнусь. Заодно и пообедаем.
Сел в машину. Василий захлопнул за мной дверцу и трусцой вернулся на место водителя. Я выставил в открытое окошко локоть и откинулся в кресле. Ленка стояла в одной туфле, качок пытался спасти остатки мороженого и свои штаны, к которым это самое мороженое старалось прилипнуть.
– Гони.
Взвизгнули покрышки, и машина ринулась вперёд. Над улицей вспорхнули белыми птицами 22 телеграммы и 22 извещения к ним. Листопад в мае – из телеграмм, которые я оставил на крыше Волги и про которые тут же забыл. Проехав несколько метров, Василий ударил по тормозам. Весь квартал за нами был усыпан белыми листочками. Я на негнущихся ногах вылез из машины и бросился подбирать телеграммы. Где-то далеко смеялась Ленка.
Нашёл все 22 телеграммы и почти все извещения, кроме одного. Сбегал обратно на телеграф, попросил тётю Катю выписать новое. Выписала, глянув на меня с жалостью. Свидетелями моего позора было всё отделение. Сел в машину. Сказал Василию ближайший адрес.
– Ну что, пукнул? – хмыкнул он.
– Чего? – не понял я.
– Пукнул перед девушкой? – засмеялся Василий.
– Аха, – я улыбнулся, – уж пёрнул так пёрнул. Прям как ты вчера. Гони, Василий. Мы и так опаздываем.
И мы погнали развозить телеграммы. Развезли все. Настроение у обоих постепенно улучшилось, хотя я и выслушал пару упрёков в том, что долго их развожу.
Приехали в последний адрес. Новостройка. Лифт, как обычно, по закону подлости, не работает. Бегом поднялся на девятый этаж. Дверь открыла молодая и симпатичная девушка. Лет 17–18. Голубые глаза, русые волосы.
– Аникина Елена. Это вы? Вам телеграмма. Распишитесь.
– Да, это я. Спасибо.
Она расписалась на извещении и протянула мне ручку. Я в ответ поздравительную телеграмму. От родителей. Из квартиры вкусно пахло.
– Девушка, на улице жарко очень, – сказал я, – у вас попить не найдётся? А то так есть хочется, что аж переночевать негде.
– Сейчас принесу, – засмеялась она, да вы проходите, не стойте в дверях.
– Вадим, – представился я, переступив порог.
– Лена, – ответила она.
– Я знаю. Я же вам телеграмму принёс…
Вот так я познакомился с еще одной Ленкой. Но это уже совсем другая история…
Сука
Ссука. Ссссссука. Сучка моя…
Не сплю третью неделю. Накатывает так, что хочется выть. И я вою.
Ссука. Сссссукааааа… Зачем ты так? За что?
Здоровый мужик, сижу ночью на лестнице, ведущей на второй этаж. Один в доме. В пустом и мёртвом доме.
Под глазами мешки. В душе дыра. Чёрная. И тоска. И непонимание. За что?
Сука.
Самое тяжёлое время с трёх до пяти утра. Лежу в кровати, смотрю в потолок. Белый потолок в тёмной комнате. Считаю верблюдов. За месяц, по-моему, я всех верблюдов Средней Азии пересчитал. Почему именно верблюдов? Да чёрт их знает. Считаю верблюдов.
Один верблюд, второй верблюд… Сука. Ну почему ты так со мной поступила? Почему?
Опять начинаю монолог в своей голове, забыв про верблюдов. Опять что-то доказываю своей любимой. Каждую ночь. Уже три недели подряд. В день сплю максимум один час. Иногда вообще не получается уснуть.
Встаю. Хоть и ночь, всё равно жарко. Июль. Лето. Окна нараспашку.
Встаю. Иду вниз, на кухню. Пью воду. Хочу спать, но уснуть не могу. В голове, как заезженная пластинка, одно и то же. Сука. За что? За что, любимая моя? Сучка. Почему?
Прям там, на кухне, начинаю отжиматься. 30 раз. Затем сто приседаний. Затем опять отжимаюсь. Сердце колотится в груди. Присел, встал, присел, встал…
Качаясь от усталости, возвращаюсь в спальню. Падаю на кровать. Один верблюд, второй верблюд, третий верблюд, четвёртый верблюд… Ну почему ты меня предала? Сука. Почему? Это как нож в спину. Только от ножа умирают. А от твоего предательства я схожу с ума. Я не могу спать. Потому что в голове крутится одно и то же: за что?