Шрифт:
Подошёл к министерству и стал ждать. Походил по улице, попил ещё кофе. Присел на лавочку возле входа.
Через полтора часа она вышла. Увидела меня. Просияла. Я подошёл, обнял.
– Я соскучился.
– Я соскучилась.
Оба рассмеялись одинаковым фразам, сказанным одновременно.
Медленно побрели к набережной, рассказывая друг другу то, что не успели накануне. Иногда останавливались и целовались. Шли дальше. Было такое впечатление, что мы давно знаем друг друга, но где-то нас носило всё это время. И вот мы встретились.
Поужинали там же, на набережной. Она взяла для себя бокал местного вина, я ограничился лимонадом.
Стемнело. Зажглись фонари и подсветка. Где-то в городе три здания, похожие на языки пламени, раскрасились в красно-жёлтые цвета. Было тепло и уютно. Хотелось остановить время. И чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Чтобы он длился вечно.
Прогулялись ещё раз по набережной. Вернулись в отель. В уже ставший родным номер. И вновь ночь, полная любви и ласки. И безжалостное утро.
С чёрными от недосыпа кругами под глазами спустились на завтрак. С жадностью накинулись на еду. Долго пили вкусный чай.
А потом я собрал вещи и спустился к выходу. Она пошла меня провожать.
– Когда я тебя ещё увижу?
– Через три недели.
– Это так долго.
– Но это случится. Мы встретимся снова.
– Жди меня.
– Буду ждать, любимый.
Подъехало жёлтое такси. Я сел на заднее сиденье. Помахал в окно. Такси тронулось, везя меня в аэропорт. Марриотт, ставший на эти полтора дня нашим родным домом, остался позади. Впереди была целая жизнь.
Костюм
Фактически она была замужем. Но не жила с мужем уже три года. Он в Киеве, она в Алматы с дочкой Настей и мамой Алевтиной Михайловной. А не разводились, потому что так было удобно дочке ездить к отцу на Украину. Именно так мне объяснила Тонечка Власова своё семейное положение. Да, фактически в браке, практически в разводе. И что у неё с мужем договорённость по поводу семейного статуса. Если кто-то из них захочет развестись, то другой этому препятствовать не будет.
– Ну, раз не будет, тогда отлично, – сказал я и сделал предложение. Руки и сердца. Которое Тонечка благосклонно приняла, пообещав в ближайшее время переговорить с мужем по скайпу и сообщить ему о своём решении выйти замуж за меня. Через неделю, в свою очередь, сообщила мне, что муж в курсе и не очень рад этому. И разводиться не хочет. И поэтому она самостоятельно подаёт заявление в суд. И подала.
Я же накупил подарков и поехал знакомиться с будущей тёщей и падчерицей. Прилетел ранним утром. Тоня меня встретила в аэропорту. Обняла, поправила шарф, запихнула в свою Мазду, и мы поехали.
Тонечкина мама проживала в двухкомнатной квартире на краю города, в так называемом старом фонде. В хрущёвке, где уже три года с нею жили и Тоня с дочкой. Унылый обшарпанный дом. Такой же унылый подъезд, выкрашенный в зелёный цвет. Убитая квартира с мебелью 70-х годов выпуска. Нас ждали – Тонина мама, располневшая пенсионерка, и Тонина дочка, прыщавый подросток с настороженным взглядом.
Вручил цветы, подарки. Попили чаю. Под пристальными взглядами новых будущих родственников коротенько пересказал свою автобиографию. Тонина мама задала несколько вопросов о социальном статусе и о доходах. Ответил. Пошутил, что не взял справку из налоговой. Судя по реакции, мой ответ понравился.
Ещё раз попили чаю. После чего я отбыл с Тонечкой в съёмную квартиру. Останавливаться в двушке будущей тёщи мне не было никакой возможности. По дороге Тоня мне рассказывала про свою маму, какой она была замечательный педагог и как она одна вырастила Тоню. Мою будущую жену. Мою любимую женщину. Рассказала заодно и про своего мужа. Как он не уделял ей внимания и не давал ей самореализовываться. И что теперь он сидит в своём родном Киеве и не даёт ей развод.
А я любил Тонечку и хотел взять её в жёны. Любил безумно. Она была самой желанной, самой красивой, самой умной женщиной на свете. Я не мог жить без неё. И хотел, чтобы мы были вместе. И чтобы она никогда ни в чём не нуждалась.
– Тоня, ты переедешь с дочкой ко мне жить в Прагу? – спрашивал я её.
– Конечно, милый, – отвечала она, – с тобой хоть на край земли.
И я таял, я млел от счастья. Мы сидели в съёмной квартире на Байзакова и пили чай.
– Но я не могу бросить маму на произвол судьбы, – сказала Тонечка, – ей надо сделать ремонт в квартире, у неё кухня развалилась вся. Ты сам видел.
Я всё это видел, и про кухню Тоня мне говорила уже в прошлый раз. Я, как факир, быстрым движением достал из кармана куртки пакет с деньгами и передал Тоне. Пять тысяч долларов – на новую кухню.