– Позвольте представиться! Алексей Опалинский, ротмистр в отставке! – отрекомендовался я.

– Какой Важный пан – хихикнула девушка. – А у меня, в отличие от Вас, пока нет чина.

– Альжбета! – прошипела «сова».

– Что я особенного сказала, тетя? Ах, да. Это моя тетя – графиня Херцигова. А я, как Вы, наверное, уже догадались, просто – Альжбета.

Мне было приятно беседовать с юной путешественницей: она оказалась очень умна и остра на язычок. Выяснилось, что в Санкт-Петербурге у нас есть несколько общих знакомых, и я, к стыду своему, не мог удержаться от смеха, когда Альжбета изображала их чванливые позы. Разумеется, тетушке все это было не по нраву, и она время от времени шипела из своего угла кареты.

Ход лошадей стал мягче, и я посмотрел в окно: густой лес подступал к дороге так близко, что сучья царапали карету. Я не узнавал этого леса, и этот факт не мог не насторожить. Альжбета уверила меня, что осенью этот лес выглядит иначе.

Конечная цель обеих дам была усадьба фон Швейгеля, в пригороде К*. Я знал этот дом, и был несколько наслышан о хозяине, как о человеке строгих правил, хотя и не без странностей. Выходило, что я еду в нужном направлении, и я на некоторое время успокоился.

По моим расчетам, совсем скоро мы должны были проезжать то самое место, где осенью мы с Николя оставили Афрания. Я твердо решил навестить отца Михаила. Как ни приятно было мне в обществе прекрасной польки, я то и дело поглядывал в окно, боясь проехать заветный поворот.

Мельком взглянув на часы, я сильно расстроился, они остановились примерно пару часов назад, примерно тогда, когда я сел в карету графини Херциговой. Пока я смотрел в окно и недоумевал по поводу часов, Альжбета закрыла глаза. Будить её я не посмел.

Пожилая дама старательно делала вид, что увлечена ползущей за окном однообразной стеной леса.

– Простите великодушно! – прошептал я, боясь разбудить Альжбету. – Вы не знаете, который теперь час?

Тетушка так посмотрела на меня, что мне стало жутко. Пожалев, что вообще обратился к ней, я отвернулся к окну, оставив всякую попытку разговорить её.

– Без четверти два! – вдруг каркнула графиня. Я повернулся на её трескучий голос и увидел, что она держит в руке серебряные часы на цепочке. Было невозможно отвести взгляд от матового диска, плавно раскачивающегося в стороны, подобно маятнику… глаза мои сами собой стали закрываться, и последним, о чем я подумал, было то, что должно быть мы давно уж проехали избу отца Михаила, и что мне знаком этот узор на крышке.

Очнулся я от холода. Руки были не свободны, суставы ныли. Я сидел в деревянной клетке вроде той, из которой легкомысленно выпустил оборотня прошлой осенью. Вокруг горели факелы, разгоняя подступавшую со всех сторон темноту.

«Очнулся!» «Граф очнулся!» «Можно приступать!» «Начинаем!» – долетали до меня обрывки фраз, но как – бы издалека. Никого не было видно вокруг, однако было заметно, что обступившая клетку мгла шевелится. Потом я понял, что это были люди в длинных плащах, с лицами, скрытыми куколями-капюшонами.

– Граф, мы зададим Вам несколько вопросов. Ответствуйте правдиво, мы не станем Вас задерживать! – Услышал я повелительный голос.

«..как отпустим?!» «…при нем не было знака» «…так и отпустим» «…он невиновен?» «Нам не нужны напрасные жертвы – мы охотники, а не убийцы» – доносились до меня обрывки фраз, и это вселяло надежду. Я даже попробовал улыбнуться: получилось весьма неважно. Я чувствовал себя в центре всеобщего внимания, но. Как ни старался, не мог разглядеть чьего именно.

– Я честный человек, и мне нечего скрывать. – Повернулся я в сторону, откуда слышал Голос.

– Тем лучше для Вас. Ведь от этого зависит не только Ваша жизнь, но и честь.

Я почтительно склонил голову, выражая согласие, и мгновенно ощутил острую боль в затылке.

– Но зачем Вы связали мне руки?! – крикнул я Голосу. – Развяжите, не убегу. Слово дворянина!

В тюрьму ко мне зашла задрапированная в плащ фигура, и быстро перерезала веревки, связывающие меня. Я бы мог легко отнять оружие, и, приставив его к горлу этого «масона», стать хозяином положения, но меня держало слово: ничего не оставалось делать, как скрипя зубами, потирать затекшие члены и благодарить собрание за проявленную гуманность. Из клетки меня, однако, не выпустили.

– Знакомы ли Вам следующие персоны: Эльза Винер, Николай Винер, Фрол Карпенко? – вопросил Голос.