Шрифт:
— Через две недели, Саблин, на комиссию. Повезло тебе — никаких следов не осталось.
— А меня комиссуют или?.. — хрипло спросил Петька.
— Думаю — комиссуют, — ответила Елена Викторовна.
Петька откинулся на подушку. Лешка спросил, устремив взгляд в окно:
— А меня?
— Сами как думаете? — Елена Викторовна внимательно посмотрела на Ячко.
— На фронт хочу! — твердо сказал он.
— Скоро поедете. — Елена Викторовна вздохнула.
— Скорей бы!
— Да? — Елена Викторовна стала печальной. — Разъедетесь вы скоро и забудете нас.
— Нет! — воскликнул Лешка и покраснел.
Елена Викторовна тоже смутилась. Спросила о чем-то и — вон.
— У тебя, Леш, есть шансы, — сказал Женька.
— Давай не будем, — ответил Лешка.
Женька походил по палате.
— Я бы на твоем месте ей все выложил.
Лешка промолчал.
— Может, намекнуть ей, — предложил я, — так, мол, и так?
— Я тебе намекну! — Лешка погрозил мне кулаком. — Давай подумаем лучше, где нам це дило достать? — он оттопырил мизинец, поднял вверх большой палец.
— Зачем?
— Для разгону. Чуешь?
— Чую, — ответил я, подлаживаясь под Лешкину речь. — Только, где це дило взять?
— Планчик есть.
Лешкин планчик мне понравился — он давал возможность отомстить Лидочке…
— Ни пуха тебе ни пера, — напутствовал меня Лешка, когда мы подошли к аптеке.
— К черту, к черту, — я потянул на себя дверь.
Войдя в аптеку — квадратную комнату, пропитанную запахом лекарств, я увидел Лидочку и оробел. Все наставления повыскакивали из головы.
Лидочка вопросительно взглянула на меня.
«Надо сказать что-нибудь», — подумал я, но не нашел подходящих слов. Я очень волновался, и это, наверное, обозначилось на моем лице. Лидочка улыбнулась. Ее улыбка вернула мне смелость, и я, как советовал Лешка, «выдал» комплимент.
Лидочка удивилась, а я сказал, стараясь говорить развязно:
— Шел мимо. Дай, думаю, зайду.
Лидочка взглянула на дверь с прорезанным в ней окошечком. За дверью стоял Лешка, ожидая «це дило». Морозова попыталась проскользнуть к двери, но я преградил путь, раскинув в стороны руки.
— Чего тебе надо? — спросила Лидочка. В ее голосе были слезы.
— Ничего, — ответил я.
Хоть мы и обговорили детали, я все же плохо представлял, как мне удастся стащить прямоугольный сосуд с надписью «спирт». Лешка посоветовал отвлечь Лидочкино внимание и… «Легко сказать — отвлечь», — думал я, стараясь не глядеть на спирт, к которому, как назло, прилипали глаза.
На мое счастье прогудел внутренний телефон.
— Алло? — проворковала Лидочка. — Сию минуту сделаю. — Она бросила трубку. — Ни минуты покоя нет! — Достала какие-то баночки, скляночки и, подойдя к столу, стала готовить лекарство. Воспользовавшись этим, я схватил спирт, сунул его в окошечко. Лешкина рука приняла сосуд.
Для приготовления лекарства Лидочке понадобился спирт. Она взглянула на полку и ахнула.
— Ты чего? — притворно удивился я.
Лидочка подозрительно посмотрел на меня:
— Где спирт?
— Какой спирт?
— Обыкновенный. В бутылке!
Я изобразил на лице непонимание.
— Может, ты взял?
— Я-а?
— Ох, и влетит же мне! — Лидочка всхлипнула.
Мне стало жаль Лидочку. И чтобы не признаться в своем грехе, я поспешил уйти.
18
Наступила ночь — одна из тех ночей, которые бывают в августе, на исходе лета, когда начинают опадать листья, предвещая осень — самую нелюбимую мной пору.
Сопровождаемые разноголосым брехом собак, мы шли по улицам погруженного в сон городка. Собачьи голоса передавали нас, как эстафетную палочку, от дома к дому, от улицы к улице. Женька волновался. Заглядывая Лешке в лицо, то и дело спрашивал:
— Красивые девчата, а?
— Увидишь, — лаконично отвечал Лешка.
Я молчал. Я думал о том, что поступаю мерзко по отношению к Зое, ибо каким же другим словом можно было назвать то, что собирался я совершить?
Остановившись возле калитки небольшого домика с палисадником, в котором застыли на тонких стеблях тяжелые георгины, Лешка сказал:
— Прибыли. К Любке, чур, славяне, не мыльтесь.
— Ладно, — прохрипел Женька.
Калитка висела на одной петле. Лешка открыл ее, прочертив деревянным основанием полукруг по земле. И сразу звякнула цепь, послышалось глухое ворчание.