— Возражений нет, — подвел итог Ангел Воды. — Братья, я понимаю ваши сомнения — и в более спокойное время, возможно, присоединился бы к ним сам. Но сейчас ситуация критическая. Каковы бы ни были недостатки кандидата — а я отмечу только его неопытность, — лучше такой Смотритель, чем никакого вообще.

Говоря это, он ухитрился заговорщически мне подмигнуть — словно прося не придавать его словам большого значения. Три Ангела сохраняли молчание. Которое, похоже, было знаком согласия.

— Узнаем у кандидата, — продолжал Ангел Воды, — хочет ли он что-то сообщить нам перед ультимативной проверкой? Или о чем-то спросить?

— Что?? — наморщился я. — Какой ультимативной проверкой?

— Хочет ли кандидат что-нибудь сообщить или спросить? — повторил Ангел.

— Да, — сказал я. — Хочу и спросить, и сообщить.

— Что именно?

— Могу ли я узнать, о чем вы говорили, обсуждая мою подругу? Мне кажется, это имеет ко мне некоторое отношение.

Ангел Воды поглядел на меня, как мне показалось, чуть виновато.

— Имеет. Но для нашего разбирательства в настоящий момент важно только одно — условия испытания нарушены не были. В техническом смысле Юка была признана твоей психической проекцией.

— В каком техническом смысле?

— Мы, если угодно, поговорим об этом как-нибудь потом, — сказал Ангел Воды. — А сейчас нам нужно завершить процедуру. Хочешь ли ты сообщить что-то еще?

— Да, — сказал я. — Я не рвусь занять должность. Это вообще не мое решение и не мой выбор. Если у их святых превосходительств имеется насчет меня хоть малейшее сомнение, прошу передать эту почетную ношу другим. Буду счастлив уступить дорогу любому кандидату. Я готов посвятить остаток своей жизни духовным упражнениям, смешавшись с толпой соликов.

— Если она сохранится, эта толпа, — хмуро сказал Ангел Земли. — И Идиллиум тоже. Мы не сомневаемся в искренности твоих помыслов. Тем более когда они направлены на то, чтобы увильнуть от долга. Но тебе это не удастся. Просто кандидатов принято проверять. Даже когда других нет.

— Если б у тебя были темные помыслы, — добавил Ангел Огня, — мы бы увидели их во время испытания. И ты вряд ли остался бы жив. Не представляешь, как жутко гибнут те, кому доводится столкнуться с материализацией собственной низости…

— Алекс, — сказал Ангел Воздуха, — тебе следует сразу понять одну вещь. Смотрителя называют «господин четырех элементов». Но это не значит, что ты действительно их повелитель. Ты просто линза, проецирующая на мир силу Флюида. Смотритель — не господин и не раб стихий, а их проводник. Как шутил про себя Никколо Третий, имевший тягу к графическим сравнениям, наконечник шланга.

— Очень похоже на правду в его случае, — добавил Ангел Земли.

— Совершенно верно, — подтвердил Ангел Огня. — Как ты думаешь, почему Смотритель — всегда мирянин?

— Никколо Третий был монахом, — возразил я.

— Когда-то в юности. Перед тем как его сделали Никколо Третьим, он был освобожден от обетов, что ты, несомненно, знаешь. Смотритель должен быть мирским человеком. Он должен погрузиться в суету и тщету, потому что иначе невозможно будет приложить к этому миру силы Флюида. Но энергия, проходящая сквозь него в обе стороны, столь чиста и тонка, что никогда не смогла бы зародиться в обычном мирянине. Это тяжелая жизнь, Алекс, и не всегда она кончается хорошо.

— Я видел, — ответил я. — Именно поэтому я не стремлюсь на эту должность.

— Он полон смирения, — сказал Ангел Огня. — Незачем сгибать его еще сильнее. Он может не разогнуться.

Все четыре Ангела замолчали — и пребывали в сосредоточении долго. Я догадался, что они продолжают бессловесно общаться — просто эта часть их беседы не предназначена для моих ушей.

— Как я понимаю, возражений ни у кого не осталось, — сказал наконец Ангел Воды, причем мне показалось, что в его голосе опять прозвучал сарказм. — Переходим к процедуре.

Четыре Ангела поочередно возникли передо мной, и каждый сказал:

— Ты наш господин!

Все вокруг скрылось в разноцветном мерцании Aurora Borealis. Когда сияние рассеялось, на полу передо мной появился вензель:

— Обычно Смотрители ищут в своей монограмме предзнаменование, — сказал Ангел Огня. — Что ты видишь?

Я внимательно поглядел на вензель.

— Пирамида, колонна, луч света с неба. А также слоновая болезнь в запущенной форме… Прошу извинить, говорить этого не следовало.