— Алекс! — улыбалась мне Юка.

— Ваше Безличество! — восклицал Галилео. — Тысяча поздравлений!

— Король умер, да здравствует народовластие! — вопил жирный монах Желтого Флага.

Это было старой шуткой. Ее в Идиллиуме повторяли при каждой смене власти, и то, что ее не боятся кричать при мне, льстило, хотя я и понимал — цель монаха именно в том, чтобы таким образом мне польстить.

— Так хорошо, когда тебя не боятся, — сказала карлица. — Напугать детей или подданных несложно. А вот распугать… или отпугать… В общем, назад уже нельзя. Видишь, Безличество, от слова «пугать» нельзя даже образовать обратный по смыслу глагол. Что ни делай, будешь только пугать сильнее и сильнее. Помни об этом.

— Спасибо за наставление, донна Александрина, — ответил я. — Благодарю всех, кто пришел меня встретить. Я немного устал и хотел бы отдохнуть. Скоро опять вас увижу, друзья. Спасибо еще раз. Юка, идем.

Юка вышла вперед, подала мне руку — и мы чинно пошли по коридору. Нам все еще хлопали вслед.

— Ты молодец, — сказала она. — Я за тебя даже не волновалась.

— Вот как?

— Я знала, что ты справишься. Но все равно молилась за тебя Ангелам.

— Скажи, — спросил я, — тебе случайно не снилось, будто ты везешь меня куда-то на лошади?

— Нет, — ответила Юка. — Я вообще не вижу снов. Или не помню. А у тебя был такой сон?

Я кивнул.

— Наверно, — сказала она, — это предвещает… предвещает… лошадиную прогулку?

Почему-то от этих слов мне стало легче.

— Ты уже осмотрелась? — спросил я.

— Да, — ответила она. — Кстати, рядом с Михайловским замком есть парк, где действительно можно кататься на лошади. И мне уже определили апартаменты — это рядом. Идем покажу.

Юка была одета легкомысленно — возможно, даже с нарушением дворцового этикета. На ней было короткое сиреневое платье со складками в виде крылышек на спине. Это были совсем маленькие и ненавязчивые крылышки — словно с того дня, когда ее привезли ко мне в запечатанном паланкине, ее небесная сила успела сильно уменьшиться. Так могла бы выглядеть актриса, играющая фею на сельском празднике.

Мы вошли в ее покои, и я повалился на стоявший возле двери диван, над которым зачем-то висел древний испанский меч — кривая фальката.

— Что с тобой? — спросила Юка. — Ты чем-то подавлен.

— Сейчас расскажу.

Мне не хотелось говорить про экзамен (и особенно ее роль в нем — тут было много непонятного), поэтому я сразу перешел к Комнате Бесконечного Ужаса.

Я ожидал, что Юка испугается. Но к середине моего рассказа она стала хихикать. Чем сильнее я старался передать ей свой ужас, тем больше она веселилась. У меня все еще тряслись поджилки, но ее смех звучал так заразительно, что я, несмотря на свой страх, иногда начинал смеяться вместе с ней. Это было удивительное ощущение — как будто на меня одновременно падали ледяные капли дождя и горячий солнечный свет.

— У-у, — сказала Юка, когда я договорил. — Мой призрачный дружок! Как же ты оттуда выбрался?

— Очень просто, — ответил я. — Алексей Николаевич проводил меня назад в ротунду. В ней к этому времени появилась дверь наружу. Я вышел — и увидел вас всех.

— Так ты ему поверил? — спросила она. — Поверил, что ты призрак Павла?

Я нахмурился и медленно, с усилием кивнул. Наверно, получилось смешно — она опять захохотала.

— Ну, уж в этом я смогу тебя разубедить.

— Буду очень признателен.

Юка ушла в другую комнату — и через минуту вернулась с черной шелковой повязкой для глаз, какие надевают иногда, чтобы легче было заснуть днем.

— Мы сейчас поставим простейший физический опыт, — сказала она, сняла с меня шляпу, маску и надела эту повязку на мои глаза. — Проверим твою телесность и установим связь духовного с физическим. Все сразу станет на места…

Я даже не сообразил сперва, что она собирается делать, и доверчиво ждал какого-нибудь естественно-научного эксперимента — например, что она тюкнет мне молоточком под колено или уколет иглой, и безусловный рефлекс докажет мою телесность… Я почти угадал — только она выбрала другую группу рефлексов.

— Перестань, — сказал я через минуту, — ты меня совсем собьешь с толку.

Она на секунду отвлеклась.

— Именно это я и хочу сделать.

И снова взялась за свое. Надо сказать, выходило у нее до того убедительно, что Алексей Николаевич со своим откровением был посрамлен. К концу процедуры я совсем перестал бояться, что я призрак — если это и так, пришло мне в голову, какая, в сущности, разница, пока рядом Юка.

— Спасибо, милая, — сказал я, когда она сняла с меня повязку. — Это, конечно, разъясняет многое. Но не все.

— А какие остаются вопросы?

— Как объяснить опыт с парафином? Я ведь сам окунул в него руку… Слепок был неотличим.

— Алекс, — сказала Юка, — вот подумай сам. Ты попал в комнату, известную тем, что там чудится разный ужас. Ее в честь этого и назвали. Тебе привиделся кошмар, где ты не мог нормально обращаться с окружающими тебя вещами, правильно? У тебя, ты говоришь, руки проходили сквозь предметы…

Я кивнул.

— В этом кошмаре тебе рассказали страшную историю, а ты в нее поверил. Какой же ты ребенок. Призрак не ты. Призрак этот Алексей… Как его…