– А в Ляйнсвайлере и других деревнях крестьяне от голода мрут! – Матис покачал головой. – Срам, да и только. Эта крепость на крови людей обновляется!

– Между прочим, благодаря графу местные ремесленники неплохо заработают, – возразила Агнес. – Им тоже надо на что-то жить.

– Ремесленники, может, и заработают, но крестьянам с этого ничего не перепадет. А деньги, которые благородный граф платит этим порядочным людям, он перед этим выудил из их же кошельков в виде налогов… Воистину, пора что-то менять в этой стране. А, ты посмотри-ка, – Матис кивком указал влево. – Только вспомни нечистую…

Действительно, у переправы показался всадник на высоком жеребце. На солнце поблескивала наборная уздечка. Агнес с первого взгляда узнала Фридриха фон Лёвенштайн-Шарфенека. За спиной молодого графа развевался шерстяной плащ, застегнутый на золотую пряжку. Берет, лихо сдвинутый набок, был из тончайшей фландрской материи. На ногах были облегающие шелковые штаны.

Заметив Агнес, граф подъехал к ней и поклонился. Только теперь девушка заметила, что черные его волосы уже немного поредели.

– Приветствую, сударыня, – сказал он с улыбкой, в то время как конь его беспокойно затоптался на месте. – Я же говорил, что мы скоро увидимся.

Агнес учтиво присела в книксене:

– Это честь для меня, ваше сиятельство.

Она показала на Матиса, который стоял рядом, потупив взор и скрестив руки на груди.

– Позвольте представить: Матис Виленбах, сын нашего кузнеца. Это он изготавливает тяжелую пушку, с помощью которой отец собирается захватить крепость фон Вертингена.

Граф благосклонно кивнул:

– Я уже слышал про тебя, парень. О тебе просто легенды ходят. Правда, мне с трудом верится, что простой оружейник, да в таком возрасте способен на такое… Кто тебя научил? Отец?

– Я учился по книгам, ваше превосходительство, – бесстрастно ответил Матис.

– По книгам, говоришь? – Шарфенек усмехнулся: – Хочешь сказать, парень, ты умеешь читать? Или только картинки смотришь?

– Прошу прощения, но если мой отец кузнец, это не значит, что я тупее знатных господ.

– Ого! – граф возмущенно вскинул правую бровь. – Да ты, как я вижу, один из этих ревнителей равенства… Так, значит, слухи о тебе не врут? Наместник Анвайлера разыскивает тебя за помощь мятежникам?

– Честное слово, я не совершал ничего такого, за что устыдился бы перед Господом.

– Матис находится под защитой моего отца, – попыталась вмешаться Агнес. – Иногда он бывает немного грубым, но он… знает свое место.

– Будем надеяться. – Фридрих фон Лёвенштайн-Шарфенек свесился с седла: – Только позвольте дать вам совет, сударыня. Следите за тем, с кем связываетесь. Еще на прошлой неделе деревенские дурни сбились в шайку и на дороге в Вормс прирезали графиню, просто так. Для нас, дворян, наступают опасные времена. Это холопье наглеет с каждым днем.

– Матис меня никогда не тронул бы, он мой друг, и… – возмутилась было Агнес, но граф лишь отманулся:

– Есть господа, а есть слуги, сударыня. Господь каждой из тварей предначертал свое место. Рыба не взмоет в небо, орел не станет рыть себе сырых нор. Так почему среди людей должно быть иначе? – Фридрих фон Шарфенек выпрямился в седле и одарил Матиса строгим взглядом. – Кто противится божественному порядку, тот обращается против Господа. Запомни это, крестьянин.

– Я кузнец, черт возьми, – процедил сквозь зубы Матис, но граф его не слушал.

– Мне надо возвращаться к рабочим, – продолжил Шарфенек и крепко дернул за поводья. – Скоро крепость Шарфенберг засияет новым блеском. Достойная резиденция для нашего старинного рода. Рад буду приветствовать вас в моих залах, сударыня. Вас одну, – добавил он самодовольно. – Так здорово поболтать с кем-то из равных о старинных легендах и сагах за бокалом вина, перед теплым камином…

С этими словами граф дал коню шпор и ускакал прочь.

Агнес повернулась к Матису. Тот стоял неподвижно, бледнее мертвого, только ноздри его слегка дрожали.

– Матис, просто забудь все, что он наговорил, – попыталась успокоить его Агнес.

Она положила руку ему на плечо, но юноша резко ее стряхнул.

– Он знает свое место, так? – передразнил он подругу. – Безмозглый кузнец!

Агнес вздохнула:

– Я это сказала лишь затем, чтобы…

– Мне без разницы, почему ты это сказала. Главное, что сказала. Может, этот чванливый щеголь и прав. Люди делятся на два вида, и одним лучше не иметь дел с другими.

Юноша резко развернулся и стремительно зашагал в сторону крепости. Еще мгновение, и он скрылся за глыбами песчаника.