Министерство, которое возглавлял Тан, подробно изучало историю бурения соляных скважин в Китае. В Цзыгуне даже был открыт музей, где широкие массы могли ознакомиться с этим древним искусством. Невероятно, но за два тысячелетия было пробурено почти сто тридцать тысяч скважин, причем несколько сотен – только во времена правления первого императора.

В частности, одна из них уходила в глубь земли приблизительно в четверти километра отсюда.

– Откуда тебе известно об этом? – гневно спросил Тан у Цзинь Чжао.

Проклятый геохимик отказался сотрудничать, поэтому пришлось арестовать его по обвинению в государственной измене.

– Товарищ министр, на самом деле достоверно я ничего не знаю. Это лишь предположения.

Тану уже приходилось слышать подобные отговорки.

– Это уже не просто предположения. Говори!

Но арестованный ученый отказывался говорить.

Тан подал знак, и солдат, стоявший в нескольких шагах от Чжао, приблизился к нему, рывком поднял его со стула и дважды ударил кулаком в живот. Пожилой ученый тяжело ахнул и упал на колени, прижимая руки к груди.

Тан едва заметно кивнул, показывая, что двух ударов пока что достаточно.

Чжао судорожно пытался отдышаться.

– Дальше будет только хуже, – сурово произнес Тан. – Говори!

Ученому удалось взять себя в руки.

– Не бейте меня. Пожалуйста! Только не бейте.

– Расскажи все, что я хочу знать.

Тан навел справки о Цзинь Чжао и установил, что тот не состоит в партии, никак не связан с партийным руководством и нередко допускает неодобрительные высказывания о правительстве. Его имя регулярно появлялось в списках неблагонадежных, и ему дважды выносилось предупреждение прекратить диссидентскую деятельность. Тан не раз заступался за пожилого геохимика, спасая его от тюрьмы, но при условии сотрудничества.

Чжао приподнялся на корточки.

– Я вам ничего не скажу.

Солдат с силой ткнул ему кулаком в подбородок. Другой удар обрушился в грудь. Третий сокрушил старику череп.

Чжао рухнул на пол.

Из полуоткрытого рта показалась струйка крови.

Старик с трудом выплюнул два выбитых зуба.

Удар ногой в живот – и Чжао свернулся в зародышевый клубок, поджимая к телу руки и ноги.

Через несколько минут Цзинь Чжао провалился в бессознательное состояние, из которого больше так и не выбрался. Кровоизлияние в мозг надежно защитило все то, что он знал, однако обыск в доме и на работе дал Тану множество документов, говорящих о том, что на этом самом месте две тысячи двести лет назад люди пробурили скважину, рассчитывая найти соляной раствор, а наткнулись на нефть. И пока Цзинь Чжао корчился на полу, умоляя помочь ему, пронзительно крича, что голова у него раскалывается от боли…

– Скажи мне вот что, – настойчиво произнес Тан. – Всего одну простую вещь, и я тотчас же позову врача. Ты получишь медицинскую помощь. Тебя больше не будут бить.

Он увидел в глазах старика искру надежды.

– Льву Соколову удалось отыскать метку?

Цзинь Чжао кивнул.

И задергал головой – сначала медленно, затем быстро.

Антверпен

21.05

Кассиопея торопливо бежала по улице, ища, где спрятаться. Три человека преследовали ее с того самого момента, как она покинула гостиницу. В левой руке Кассиопея несла светильник в форме дракона. Она держала его осторожно, завернутый в бумагу и уложенный в полиэтиленовый пакет.

Вокруг тянулись здания из красного кирпича и серой штукатурки, охраняя лабиринт пустынных брусчатых переулков. Кассиопея пробежала мимо притихшей площади. Трое преследователей были уже меньше чем в пятидесяти метрах позади. И больше вокруг ни души. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы светильник попал в руки к неизвестным. Потеря артефакта будет означать гибель сына Соколова.

– Сюда! – вдруг услышала Кассиопея чей-то голос.

На противоположной стороне улицы стоял Коттон Малоун.

– Я получил твое сообщение, – продолжал он. – И вот я здесь.

Коттон замахал рукой, призывая Кассиопею к себе.

Она бросилась к нему, но когда добежала до угла, Коттона там уже не было.

Трое преследователей не отставали от нее.

– Сюда!