Все это не могло означать, что нашли тело Теструпа…

Однако, когда адвокат вылез из брички и, сделав похоронную мину, обеими руками нежно пожал ее руку, она на мгновение поверила, будто он приехал, чтобы сообщить ей… От страха сердце ушло у нее в пятки…

Мадам Хаусс обняла Дортею и расцеловала в обе щеки. Она весело рассмеялась, когда Дортея вдруг вспомнила, что у нее не в порядке прическа, и попросила извинить ее. Пока Дортея провожала своих гостей в залу, женщины оживленно болтали о своих запасах и их хранении.

В зале Дортея попросила разрешения на минуту покинуть гостей, однако мадам Хаусс пошла за ней в спальню — ей хотелось убедиться, что ее милая Тея хорошо себя чувствует после того, как отняла ребенка от груди, и что сладкий ангелочек доволен молоком кормилицы… А милый Бертель, как он поживает? Сердечность мадам Хаусс была так преувеличена, что Дортея не узнавала подругу. Обычно та была добра и естественна.

Но Дортея не смела задавать вопросов. Она боялась. В последнее время ее преследовала одна мысль: если тело Йоргена найдут, его, наверное, будет трудно узнать. Ей от всей души хотелось, чтобы его земные останки нашли покой в освященной земле, хотелось также, чтобы томительной неизвестности, теперь уже не оставлявшей места надежде, был положен конец. Но в то же время она страшилась увидеть любимое тело, отмеченное тлением.

— Да-да, маленькие детки, маленькие беды, если, конечно, дети здоровы, — вздохнула мадам Хаусс. — Но то ли еще будет, когда они вырастут. Хотя я должна благодарить Бога за своих девочек, они не доставляли мне серьезных неприятностей. Пока, во всяком случае, не доставляли. Даже не представляю себе, как я отпущу от себя Матильду. Правда, она уедет недалеко, но все-таки…

— Что ты такое говоришь? Куда уедет Матильда? — Дортея засмеялась. — Уж не означает ли это, что Матильда выходит замуж?

— Я думала, до тебя уже дошли слухи. Да, она обручилась с Эстеном Нимуеном. — Мадам Хаусс смахнула слезинку. — Он такой славный, ты сама знаешь. Если я и смогу со спокойным сердцем отдать кому-то свою крошку, так только Эстену. Но все равно, это так странно… Конечно, она попадет в богатую семью… — Мадам Хаусс снова уронила несколько слезинок.

— Это верно. — Дортея взяла чистую шейную косынку, потом отложила ее. — Желаю тебе счастья, милая Карен! — Она обняла и поцеловала мадам Хаусс. — У тебя будет зять, которого ты хорошо знаешь и уважаешь. И Матильда не уедет от тебя далеко, ты всегда сможешь увидеть ее, когда захочешь. Ты должна радоваться…

Он порядочный человек, и Ос — богатая усадьба, сундуки там наверняка не пустые, подумала Дортея. Но мне бы хотелось, чтобы жених хорошенькой Матильды был более привлекателен — не такой толстый и молчаливый. И не шепелявил бы так сильно. Вслух же она сказала:

— Мы должны быть готовы к тому, что наши девочки когда-то вылетят из гнезда. Мы и не хотели бы, чтобы было по-иному. Разумеется, хорошо иметь их рядом, когда мы будем больными и немощными, но до этого еще далеко. И ты прекрасно понимаешь, Карен, если мы будем держать их подле себя до самой нашей смерти, они превратятся в старых дев.

— Да, да. Воистину так, милая Тея. И я очень довольна, не сомневайся…

— Вы приехали, чтобы сообщить мне эту новость? Как это мило с вашей стороны! Сейчас я приведу себя в порядок. Мне не терпится поскорей поздравить мою славную подружку Матильду, и мы выпьем по рюмочке за счастье помолвленных…

— Постой минутку! — Мадам Хаусс встала, вся наигранность мигом слетела с нее. Ее красивые карие глаза стали печальны и серьезны. — Я должна кое-что сказать тебе… За этим я и пошла за тобой сюда. Мне подумалось, что лучше уж я сама скажу тебе это до того, как Хаусс… На этой неделе он был в Христиании… Иди сюда, Тея, давай сядем. — Большой, мягкой рукой мадам Хаусс обняла Дортею за плечи. — Он разговаривал там в конторе… У придворного советника он тоже был. Не думай, будто мы не сочувствуем твоему горю, твоя судьба и судьба твоих детей нам далеко не безразлична… — Красивое круглое лицо мадам Хаусс выразило душевное смятение. — Но надеяться, что управляющего Теструпа найдут живым… О, Дортея, даже ты уже давно потеряла эту надежду! Придворный советник должен думать о будущем завода… Хаусс воспользовался случаем и поговорил с ним о тебе… О твоем пенсионе. Теструп никогда не оговаривал его размеров… Но придворный советник оказался весьма щедр, он обещал Хауссу…

— Я понимаю. А придворный советник не сказал твоему мужу, кто будет преемником Теструпа на заводе?

— Завод не может существовать без управляющего… — Мадам Хаусс крутила в пальцах носовой платок. — О, Дортея, я так сочувствую тебе, поверь мне. Но бесполезно прятать голову в песок…

— Я и не прячу, милая Карен. У меня было время понять, что нам придется уехать отсюда. Так твой муж знает, кто займет место Теструпа?

— Да, его займет Эстен… — смущенно проговорила мадам Хаусс. — Ты знаешь, он умеет и покупать и продавать, знает счетоводство, изучал в Дании юриспруденцию. Но Хаусс собирается сам следить за делами… Если завод решат сдать в аренду, он подумывает…

Дортея кивнула:

— Йорген тоже подумывал об этом. Он полагал, что завод станет давать хорошую прибыль, если он сумеет реализовать свои планы…

— Мне об этом известно, думаю, именно твой покойный муж и подал Хауссу эту мысль…

Мой покойный муж… Первый раз кто-то назвал Йоргена покойным. Мой покойный муж, говорила она сама, когда разговор заходил о пробсте Бисгорде. Теперь покойным мужем стал и Йорген Теструп. Дортее неудержимо захотелось смеяться — она представила себе, как на небесах встретятся два ее мужа — маленький тщедушный старичок, сутулый и бледный от долгих занятий и продолжительной болезни, и ее энергичный, обветренный Йорген, который вдруг явился после своей роковой поездки вооруженный, в сапогах с отворотами, бодрый и пышущий здоровьем. Господи, о чем только она думает! На небесах покойники выглядят совсем не так, как на земле, они не схожи с живыми ни телом, ни платьем. На небесах ничего не дается и не отнимается… Дортея вдруг со страшной неумолимостью поняла, что второй раз стала вдовой, и теперь уже навсегда…