Он резко отпрыгнул в сторону и выдернул из ножен длинный широкий нож, готовясь к тому, что сейчас в его тело войдут стрелы или холодящие лезвия вражеских клинков. Ничего подобного. Коридор был пуст, абсолютно пуст: кроме мальчика и Тогина здесь не было ни души.

– В чем дело? – пожалуй, излишне резковато спросил он. – Что тебя так напугало?

Оруженосец показал на скорчившийся у стенки, давно остывший труп в черной луже крови.

– А, это… – махнул рукой Тогин. – Забудь, ему уже не помочь. Давай-ка лучше выбираться отсюда.

– Сегодня утром он обещал мне показать «штопор», знаете, когда один меч подворачивает другой… – Мальчик не договорил и всхлипнул. – Сегодня утром…

Шрамник не знал, как утешить оруженосца. Ему никогда не давалось общение с детьми, непонятными и противоречивыми. И кстати, он не был уверен, нужно ли сейчас утешать мальчишку или же хорошая оплеуха поможет больше.

Вот ведь странно: видит все это не в первый раз, а никак не привыкнет. Хотя, с другой стороны, привыкнуть к чужим смертям не так легко, как может показаться.

– Ладно, – сказал Тогин, становясь так, чтобы заслонить собой мертвеца. – Ладно, а теперь пойдем. У нас сегодня много неотложных дел. Если захочешь, я покажу тебе «штопор», когда выдастся свободная минутка.

Удивительно, но при этих словах мальчишка заплакал еще сильнее, так что поневоле пришлось прибегнуть ко второму варианту. Пощечина оборвала рыдания.

– Давай, нам нужно уйти отсюда. Хумины ворвались в башню, понятно?

Он кивнул, в больших глазах замерло удивление.

– А где все?

– Уже ушли. – Тогин даже не подозревал, что в нем вмещается столько терпения. – И нам давным-давно пора.

Они быстро пошли по коридору к лестнице, нарушая гулкую мертвую тишину. Где-то внизу неожиданно закричали сразу в несколько глоток, потом зазвенели клинки.

Похоже, мы все-таки опоздали.

Спустившись по лестнице на один этаж, Шрамник перегнулся через перила и посмотрел вниз. Там колыхалось море людских тел, и многие из тех, кто был одет в форму башенного гарнизона, уже пали. Еще чуть-чуть и…

– Назад! – яростно прошептал Тогин. – Скорее назад!

Прорваться уже не получится. Но если затаиться… В конце концов, хумины вряд ли будут устраивать в Юго-Восточной свой лагерь, у них, как я понимаю, другие задачи.

Он буквально поволок мальчишку за собой, схватив его за руку, в другой сжимая нож. Потом догадался и отправил клинок в ножны на поясе – бежать стало удобнее, можно было придерживаться второй рукой за стенку.

– А-А-А-А!!! – донеслось снизу.

Похоже, дела у защитников башни обстояли не ахти как. Скорее всего, именно сейчас хумины пошли на прорыв, и им потребуется не так уж много времени, чтобы смять строй ашэд-гунцев – совсем немного.

– А-А-А-А!!! – повторило сразу несколько десятков людских голосов. И снова: – А-А-А-А!!!

Потом Тогин старался не прислушиваться.

Он мысленно подыскивал уголок, где мог бы укрыться вместе с мальчиком и где бы их не нашли. Ну, скажем так, где шансы отыскать их были бы наименьшими.

При этом «счастливчик» понимал, что им ведь нужно будет питаться. Он-то, может, как-нибудь и перетерпел бы, но вот неудачливый оруженосец – вряд ли долго продержится без еды. Следовательно, лучше всего подходит какой-нибудь склад, кладовая или нечто подобное. В крайнем случае, укрытие должно будет находиться рядом с кладовой. Рыскать по оккупированной башне в поисках съестного Тогин не хотел.

Они поднялись на несколько этажей выше – туда, где, как помнил Шрамник, находился небольшой склад с маленькими хлебцами, которые обладали полезным свойством в течение долгого времени не черстветь и не портиться. Это был НЗ башенных поваров, и, в общем-то, знать о нем солдатам не полагалось, но кое-кто из гарнизонных не только знал о складе, а иногда и пользовался им. Однажды за этим занятием воришку застал Тогин, в результате чего «счастливчик» и познакомился с тайной хлебцев, а гарнизонный ловкач начал вести себя поосмотрительнее. Закладывать его Шрамник, разумеется, не стал.

На этаже кто-то был. Двое разговаривали, причем на повышенных тонах. Тогин замер, давая знак мальчику не шуметь, и стал вслушиваться. Дело в том, что голоса, доносившиеся из-за поворота, были ему знакомы.

Сог и Укрин.

– Я говорю тебе в сотый раз: его здесь нет! – громко шептал Костлявый. – Он либо уже смотался со всеми в Северо-Восточную, либо где-то подох. Люди сегодня мрут десятками, пуще мух, так что…

– Исключено! – сказал Укрин. – Он не мог уйти в Северо-Восточную, потому что его видели выше прорыва.