… накатило нечто совсем уж необычное, совсем не отсюда, не из этих мест, не из этой жизни вообще… Одним словом, не отсюда. Голос. Вопящий в ужасе голос. И что-то… Но край памяти, как падающая штора, отсек все потустороннее, оставшееся там, а здесь уже кричали' «Вставайте, Пресветлый, вставайте'»

И…

И я встал.

Задыхаясь, утер непослушной ладонью потное лицо. Посмотрел в озабоченное лицо Джергила. И вздрогнул.

Это уже слишком. Скажите на милость, как Мугиду удается повествовать из своей комнатушки прямо ко мне, лежащему в коридоре?! Ну, стоящему… То есть…

Люди напирали, толкаясь и истошно вопя. Десятники и полусотенные энергично наводили порядок, раздавая приказы и оплеухи. Последнее помогало в значительно большей степени, нежели первое. Но и от первого тоже был прок.

Обретя некое подобие порядка, люди замирали на своих местах, озабоченно, громко переговариваясь.

– Что происходит? – прошептал я самому себе. – Что же, демоны меня сожри, происходит?!

Джергил, однако, сей вопрос истолковал по-своему.

– Сейчас выяснится, Пресветлый, – попытался он меня успокоить. – Храррип уже послал кого-то вперед. – Потом он вздохнул и с облегчением добавил: – Я уж было подумал, в вас демон вселился. А вы, оказывается, просто потеряли сознание.

От людского месива отделился пожилой человек и направился ко мне. Разглядев у него нараг на поясе, я решил было, что это Мугид. Но ошибся. Мугиду, если помнишь, неоткуда взяться в этом кошмаре.

– Засада, – сообщил Тиелиг, приблизившись и внимательно разглядывая мое лицо – чем-то оно ему не понравилось. – Хумины непонятно каким образом успели обойти нас с фронта и оказались у выхода из коридоров. Они позволили выйти примерно четверти армии и ударили. Говорят (сам я не видел), получилась страшная бойня, но теперь все улажено. Часть людей отступила в коридор, хумины отброшены, двери удалось закрыть. Можно сказать, нам еще повезло. Если не считать того, что мы теперь заперты в башне, – добавил он, выдержав секундную паузу.

Я судорожно кивнул, поскольку последняя фраза требовала отклика. Но, по правде сказать, тяжеловато реагировать на высказывания человека, умершего семьсот лет назад. Да и древние проблемы меня сейчас заботили меньше, нежели свои собственные.

Это не повествование. Если в прошлый раз то, что случилось, еще можно было назвать так, то теперь – нет. Ведь я нахожусь среди этих людей, я могу говорить с ними, а раньше такого никогда не было.

А потом я позволил себе подумать о том, чего я боялся больше всего.

Но если я среди них, если я разговариваю с ними, то… может быть… меня и убить можно?!

Однако же мои тело и внешность принадлежали, кажется, кому-то другому, скорее всего – Талигхиллу. Иначе Джергил «принял бы меры».

Но ведь не принял!

… Вот только почему верховный жрец Ув-Дайгрэйса так странно смотрит?

– Что прикажете, Пресветлый?

Это он у меня спрашивает. А что приказывать? И так все ясно – нужно отступать. Ведь не торчать же в этом проклятом коридоре до скончания веков!

«… До скончания веков»! Мертвые Боги Ашэдгуна, а что, если и впрямь… Если я никогда не вернусь? Если я сошел с ума и буду, как рассказывал когда-то Данкэн, бродить под «Последней башней» этаким привидением… туманным силуэтом…

Нет!!! Я не хочу!

– Так что же вы прикажете, Пресветлый? Или людям оставаться в коридоре? – учтиво поинтересовался Тиелиг.

– Разумеется, нет. Нужно немедленно возвращаться в башню.

«… Могут убить». Но ведь я помню, прекрасно помню, что Талигхилл пережил эту войну. И даже выиграл. Там, правда, несколько туманно описаны некоторые подробности, да и я не проявлял должного интереса – а все-таки.

Но… я знал кое-что еще. Я знал, что Пресветлый Талигхилл никогда не терял сознания и никогда не жаловался на одержимость демонами. В общем, не проявлял симптомов того, что в его теле оказался кто-то другой. Так почему же я должен быть уверен, что…

Нет, не думать! Думать о чем угодно, только не об этом. Проклятый старик закончит свое повествование, и я вернусь. Обязательно вернусь.

– Приказ уже отдан, – сообщил Джергил. – Мы возвращаемся в башню.

Кое-как я забрался в седло, с легким удивлением отмечая, что вообще способен на это. Ведь я ни разу в жизни не имел дела с лошадьми! Видимо, часть воспоминаний и навыков бывшего обладателя этого тела передалась мне – так сказать, по наследству.

Кстати, а где сейчас «бывший обладатель»? Что сталось с ним?

Или он уснул, и ему сейчас снится сон, что он – господин Нулкэр из далекого будущего? Прямо по Исууру:»Что это: бабочка спит и думает, что она – мудрец, или же, наоборот, мудрец спит и мнит себя мотыльком?»

– Пресветлый, могу ли я задать вам один вопрос? – Тиелиг ехал рядом, ловко управляясь с поводьями. Я мысленно позавидовал ему и кивнул:

– Задавайте и избавьте меня от ваших официальных формулировок, прошу вас!