– Однако, парень, ты здорово нализался! – весело сказал он. – Хорошо, что падать было невысоко!

Шутка Пузыря не имела успеха. Царица раскрыла веер и стала брезгливо обмахиваться, словно поблизости кто-то испортил воздух. Потом, обратившись к Бирону, спросила:

– Ну а ты что об этом думаешь? Ты ведь любишь танцевать на балах с молодыми женщинами. Хорошо ли мой шут справился с ролью?

Вася догадался: царица подпустила Бирону шпильку за непозволительный интерес к одной из своих фрейлин. А еще он подумал, что, изображая влюбчивого танцора, он, сам того не желая, совершил ужасную глупость. Однако Бирон сделал вид, что не понял намека.

– Ваше Величество, – сказал он непринужденно, – новый шут из кожи вон лез, чтобы вернуть вам хорошее настроение. Он отшиб себе зад. Будьте же снисходительны!

– К кому? – резко спросила царица. – К нему или к тебе?

– К тому, кто больше в этом нуждается! – с улыбкой ответил Бирон.

Похоже, ответ Бирона успокоил царицу.

– Ну хорошо, Бог не без милости! Надеюсь, шуты скоро придут в себя, а долг некоторых персон оправдать своей преданностью те привилегии, которые они до сего дня от меня получали.

– Ее Величество может не сомневаться: для всех здесь присутствующих ее пожелания – закон, такой же незыблемый, как если бы он исходил от Бога! – напыщенно произнес Бирон. – А пока не угодно ли будет Ее Величеству, чтобы Пузырь и Вася продолжили выступление?

– Нет, – вздохнула царица, – я устала. И потом, ты же знаешь, что меня ждет работа. Есть женские радости и есть служение Отечеству. Мне приходится разрываться между тем и другим.

Присутствующие, склонив головы, застыли в молчании. Царица встала, величественная, огромная, заплывшая жиром… Нарумяненная сверх меры, затянутая в ярко-красный сатин, она посмотрела на Васю в упор гипнотическим взглядом, словно желая околдовать, на ходу обронила:

– Для начала неплохо.

Поднявшись к себе на этаж шутов, Пузырь рассудил о случившемся так:

– Мне это не в новинку! Со мной ей было всегда то скучно, то весело. А вот ты приготовься к таким переменам. Уж такие погоды у нас на Руси: то жарко, то холодно! Но к этому вскорости привыкают. А иные даже находят полезным здоровью.

– Ну, хорошо, – согласился Вася, слегка раздраженный невозмутимым спокойствием Пузыря. – А со мной-то что теперь будет? Хотелось бы знать, куда…

– Для чего? Все равно от тебя ничего не зависит. Жди! Мы все здесь ждем. Пусть все идет своим чередом. Бери пример с Бирона. Еще недавно царица сильно гневалась на него, а сейчас все уладилось. Даже крошку Наталью Сенявскую признали невинной девицей и вновь приглашают в опочивальню Ее Величества.

– Не она ли давеча была на приеме? – спросил Вася. – Высокая светловолосая красавица, та, что держалась особняком?

– Она самая, – подтвердил Пузырь. – И высокая, и светловолосая, и красивая! У этой свиньи Бирона есть вкус! Однако мужчине порой приходится делать выбор между красивым и нужным, между сердцем и разумом. Наша государыня потому и не делает шума из этой истории с фрейлиной. Что бы там ни случилось, сердце ее предмета, озабоченного карьерой, никогда не займет соперница. А теперь о тебе… Если все устроится к лучшему, мы с тобой проживем бок о бок под этой гостеприимной крышей до конца наших дней. Сегодня, видать, мы не выиграли, но и не проиграли, а это – главное! Подождем до завтра, утро вечера мудренее. Встряхнись! Поглубже вздохни и думай о чем-то другом! Жизнь – это не только смешить государыню! При случае и самому не мешает немного развлечься!

– Это как?

– Пуститься в загул.

Пузырь разоткровенничался. Он рассказал новичку, что по определенным дням к ним приглашают веселых баб, и те их обслуживают. Расходы определяет казна. Кстати, есть ли у Васи опыт? Конечно, признался Вася, он не раз уступал похотливому бесу, сходился в деревне с вольными девками, но всякий раз в этом было больше стыда, чем радости.

– Со мной такое бывало, – признался Пузырь. – Потереться о бабу за деньги – это совсем не то. Настоящая радость от женщины – это когда ты пьянеешь от разделенного чувства и нежности, а не та короткая сладкая судорога, которой ты разрешаешься с кем ни попало. Увы, нам, жалким уродам, не дано испытать такого блаженства!

– Ты прав. Мне тоже не приходилось собой гордиться. Я чувствовал, что женщинам было противно мне отдаваться. Они это делали из любопытства. Ну а что до меня, то я попросту в них облегчался.

– Тебя это мучает?

– Не очень. Я привык.

– Мне это напоминает еду, – заметил Пузырь. – Пока не отведал хорошей кухни, ешь все без разбору. Один повар-чудак пичкал нас три года подряд ужасной стряпней. И никто не сетовал, все принимали это как должное. В этом году у плиты колдует великий искусник. И мы превратились в чревоугодников. Я раньше не рвался к еде, теперь смакую каждое блюдо, еда превратилась в праздник. Кстати, вот за едой и расскажешь мне обо всем, тем более что нам давно пора быть в столовой. Я голоден как волк! А ты?

Оглушенный услышанным, Вася подавленно пробормотал:

– Если бы я знал…

Вдруг ему припомнилась одна странность:

– Я не заметил на вашем этаже женщин.

– Были когда-то две или три карлицы, страшные как грех. Царица отправила их восвояси.

– Почему?

– Откуда мне знать? Возможно, из уважения к добрым нравам на этой половине дворца. А может быть, государыня не захотела, чтобы уроды случались без ее на то личного позволения. Вот такая трогательная забота о нравственности своего редкостного зверинца!.. Как видишь, сегодня здесь только самцы. Нас это не огорчает. Напротив!