Овцы сгрудились вокруг и внимательно слушали, пощипывая сухую траву. Он ловил их рассеянный взгляд, вдыхал теплый запах, от которого как рукой снимало усталость.

– У нее черные волосы, серебряные браслеты… Золотая сережка в уголке носа… Она красива. В ее стране водятся слоны и танцующие змеи…

Мунетта потерлась острой гладкой мордочкой о его плечо.

– Я рассказал ей о тебе… И обо всех других… – сказал он.

В ответ раздалось тихое блеяние. Животные понимали его. Он рассмеялся.

– Вы только подумайте!.. А ну, подождите тут немного… Пойду посмотрю, что она делает… Не люблю оставлять ее одну…

Он вернулся в комнату, придвинул к кровати стул, сел, облокотившись о колени, подперев голову руками. Затаив дыхание, он долго смотрел на женщину, словно ждал ее пробуждения. Усталые глаза заволокло туманом. Голова налилась свинцовой тяжестью. Временами ему казалось, что легкая дрожь пробегает по ее телу, одежды вздымаются, лицо оживает. Исай тер глаза, присматривался и, убедившись в своей ошибке, улыбался.

– Отдыхайте… У нас еще много времени впереди.

Зимний ветер свистел за дверью. Скрипели балки. Снежная ночь приникла к заиндевелому оконному стеклу. А спустя некоторое время через открытую дверь хлева в дом забежали овцы. Они семенили по комнате, принюхивались, лизали покрытые селитрой стены, перекликаясь и подбадривая себя дрожащими голосами. Они шли на свет. И на запах хозяина. Они сбились вокруг кровати. Комната наполнилась сутолокой. Казалось, что женщина парит в облаке бледной густой шерсти, Исай гладил овцам спины и приговаривал:

– Тише, не шумите… Вы же видите, она спит.