Усевшись, она беспомощно взглянула на меня и сказала:

— Ты, наверное, считаешь меня сумасшедшей.

— Конечно же, нет.

Действительно, а что бы делала я, узнав, что Эдвин любит другую?

— Но это ведь слабость, да? Почувствовать жизнь такой невыносимой, что хочется с нею расстаться?

— В подобные минуты следует думать о тех, кто остается, — посоветовала я. — Подумай, как это подействовало бы на твою мать, на Эдвина… и на Чарльза. Он никогда не простил бы себя.

— Ты права, — согласилась она. — Это эгоистично, поскольку существуют люди, которые будут страдать. Мне кажется, это чем-то сродни мести. Человек так обижен, что готов причинить боль и другим… или, во всяком случае, его не волнует, что он может обидеть их.

— Я уверена, что, взвесив все обстоятельства, ты не решилась бы на такой поступок. Ты действовала под влиянием минутного порыва.

— Если бы не ты, сейчас я лежала бы внизу, на камнях, мертвая. Я содрогнулась.

— Вероятно, мне следует поблагодарить тебя за это. Я должна чувствовать благодарность, но не уверена в том, что чувствую ее.

— Я и не жду от тебя благодарности. Я всего лишь хочу, чтобы это не повторилось. Если у тебя опять появится подобное побуждение, остановись и подумай…

– ..что это принесет другим.

— Да, — сказала я, — именно так.

— Я не хочу жить, Арабелла, — сказала Карлотта. — Тебе этого не понять. Ты веселая, хорошенькая, люди тебя любят. Я — другая. Я всегда ощущала свою непривлекательность.

— Но это чепуха. Это все потому, что ты уходишь в себя и не пытаешься подружиться с людьми.

— А ведь Эдвин такой красивый, правда? Я это заметила еще в детстве. Люди всегда обращали внимание на Эдвина. Родители и наши няни уделяли ему больше внимания. Взгляни на мои волосы… прямые, как солома. Одна из нянек пыталась завивать их. Но уже через полчаса, освобожденные от папильоток, они выглядели так, будто я никогда не терпела этого неудобства. Как я ненавидела папильотки! В некотором роде их можно считать знаком судьбы. Никакие силы в мире не способны сделать меня красивой.

— Красота не зависит от папильоток. Она идет изнутри человека.

— Ты говоришь, прямо, как священник.

— Ах, Карлотта, мне кажется, что ты сама выстроила вокруг себя стену. Ты всерьез уверовала в свою непривлекательность и убеждаешь в ней всех окружающих. С такими вещами нельзя шутить. Люди могут в это поверить.

— И, похоже, как раз в этом я и преуспела, поскольку они поверили.

— Ты ошибаешься.

— Я права… и это подтверждено происшедшими событиями. — Ее голос вдруг задрожал. — Мне казалось, что я действительно нужна Чарльзу. Он производил впечатление искреннего человека…

— Так оно и было, я в этом уверена.

— Это только казалось. Достаточно было поманить его.

— Харриет — особенная. Мы приехали сюда не в добрый час. Иногда мне хочется…

— В ней таится зло. — Карлотта смотрела на меня в упор, и ее глаза сверкали пророческим огнем. — Она называет себя твоим другом, но друг ли она на самом деле? Я ощутила это зло в тот самый момент, когда впервые увидела ее. Я не знала, что она отберет у меня Чарльза… но я знала, что она принесет несчастье. Зачем ты привезла ее сюда?

— Ах, Карлотта, — воскликнула я, — как я жалею об этом! Как бы я хотела, чтобы этого не случилось!

Внезапно она как-то расслабилась и посмотрела на меня с теплотой.

— Не проклинай себя. Разве ты могла заранее все предвидеть? Я должна благодарить тебя за то, что ты не позволила мне сделать глупость.

— Мы вскоре станем сестрами, — сказала я, — чему я очень рада. А это событие… что ж, во всяком случае, оно нас сблизило. Давай будем друзьями! Это вполне возможно, уверяю тебя.

— Я нелегко схожусь с людьми. На вечеринках, которые устраивали у нас до того, как мы перебрались сюда, я всегда сидела в углу, ожидая, когда подвернется кто-нибудь, оставшийся без пары. Видимо, таков мой жизненный удел.

— Ты сама строишь свою судьбу. Карлотта раздраженно рассмеялась.

— Ты просто напичкана проповедями, Арабелла. Мне кажется, тебе еще многое предстоит узнать о людях. Но я рада тому, что сегодня ты оказалась там…

— Дай мне обещание, — потребовала я, — что если тебе опять придет в голову что-либо подобное, то сначала ты поговоришь со мной.