— Ну что ж, надеюсь, это идет ей на пользу.

— Глупая девчонка… Живет такой жизнью! Вьется, как мотылек вокруг свечи.

— У вас сегодня на уме одни свечи, Салли. Надеюсь, вы прячете их подальше от детей.

— Да что вы, госпожа Арабелла, неужто вы думаете, что я такая дура?

— Я знаю, что вы превосходно управляетесь с детьми, Салли. Я вам благодарна.

— Ой, да вы и сами совсем еще девочка. А что касается мальчиков, так я их сегодня не могла загнать на обед. Они никак не хотели расстаться с воздушными змеями, которых вы привезли. Ли хочет запустить своего змея выше, чем Эдвин, а Эдвин пытается запустить выше, чем Ли. Просто не знаю, вечно они друг перед другом выставляются.

Салли была доброй и преданной детям женщиной. Мне вдруг подумалось: как было бы хорошо, если бы они никогда не выросли. Как было бы хорошо, если бы Карлтон уехал в Лондон и остался там. Мне не хотелось думать ни о нем, ни о том, что может прийти в его хитроумную голову.

Но после разговора с Барбари мысли мои приняли тревожное направление, и это отразилось в моих снах — дурацких снах с воздушными змеями и детскими ружьями.

Я помню сон, в котором Эдвин запустил воздушный змей, и, когда он взвился в небо, я увидела, что на нем нарисован Эверсли-корт. Пока я смотрела на него, он становился все больше и больше, и вот на лужайках появились люди, так что это был уже не рисунок. Потом я увидела Карлтона, бегущего к Эдвину и пытающегося отнять у него змея. Эдвин не сдавался и кричал: «Осторожно, мама! Осторожно!» А потом в меня со всех сторон полетели глиняные пули из игрушечного ружья… и от испуга я проснулась.

Совершенно глупые сны, однако они были характерны для моего душевного состояния. Лучше бы Барбари не делилась со мной своими размышлениями, но, раз уж они у нее были, мне следовало о них знать.

Приближалось Рождество тысяча шестьсот шестьдесят четвертого года. Мальчики готовились праздновать дни рождения — сразу после Рождества им должно было исполниться по пять лет. Стоял холодный день, снег падал крупными хлопьями, во всех комнатах топились камины. Мальчики стояли на коленях на приоконном сиденье в учебной комнате, любуясь летящим снегом, и вдруг Ли воскликнул:

— Кто-то едет!

— Я вижу мужчину. Он уже въезжает во двор, — подхватил Эдвин.

— Какой-то путник, — сказала я Салли. — Наверное, погода показалась ему слишком плохой. Сегодня у нас будет гость. Спущусь посмотрю, кто это.

Дети увязались со мной.

Карлотта уже была в холле. Когда зазвонил колокольчик, она открыла дверь, и на пороге появился мужчина.

— Добрый день! — воскликнул он. — Веселый добрый день! Ну и погодка! Впрочем, я рад оказаться дома!

Он удивленно взглянул на меня, а затем улыбнулся Карлотте.

— Ну, которая из вас моя племянница Карлотта? — спросил он.

Карлотта сделала шаг вперед. Он обнял и расцеловал ее.

— Твой отец дома?

— Да, я пошлю за ним. Вы, должно быть… — начала Карлотта.

— Твой дядюшка Тобиас, племянница. То есть дядя Тоби. Вернулся из Вирджинии. Надеюсь, прием окажется более теплым, чем погода.

На лестничной площадке показалась Матильда Эверсли, и он направился к ней.

— Матильда, дорогая моя сестра, а где Джон?

— Что? — воскликнула Матильда. — Вы, вероятно…

— Неужели ты меня не узнала? Ну да, минуло столько лет. Многое произошло с тех пор, как я уехал, верно?

За спиной жены показался лорд Эверсли.

— Да это Тобиас! — вскричал он. — Добро пожаловать, Тобиас! Все эти годы я думал, что ты погиб.

— Только не я, братец. Цел и невредим, как говорится. Ну что, как я и думал, вы все удивлены. Мне нужно выслушать кучу новостей и рассказать вам о себе.

— Для начала, — сказала Матильда, — ты должен как следует подкрепиться, а мы пока подготовим комнату. Карлотта…

— Я позабочусь об этом, мама.

— Дорогой мой Тоби… после стольких лет… мы думали…

— Что я умер. Да, я знаю, Джон только что сказал мне. Нет, старый пес еще жив, сестрица! Да, хорошо оказаться дома. Эверсли не слишком изменился. Я слышал, у вас здесь были трудные времена. Но теперь, надеюсь, все в порядке. Король вернулся. Поэтому я подумал, что пора и Тоби Эверсли сделать то же самое.

— Что за чудесный сюрприз! — сказал лорд Эверсли. — А у нас прибавление семейства. Это жена Эдвина.

— Как, у юного Эдвина есть жена? А где он сам? Воцарилось молчание, а затем лорд Эверсли сказал:

— Мне следовало назвать ее вдовой Эдвина.

— Ох!..

Дети, спустившиеся в холл, с изумлением таращились на пришельца.

— Мой внук, — с гордостью сказал лорд Эверсли. — Подойди, Эдвин, и поздоровайся со своим двоюродным дедушкой Тоби.