Я считал, что Джек по своему обыкновению несколько легковесно относится к этому вопросу.

— Джек, — настойчиво проговорил я, — прошу тебя, отнесись к этому серьезно .

Должно быть, по моему тону он понял, что я прав.

— Я все понимаю, — нетерпеливо произнес он. — Я позабочусь об этом, Дэйвид. Обещаю тебе.

Конечно, сегодня мне ясно: я должен был сказать Джеку, что выхожу из игры, особенно когда увидел, как он отвел глаза, произнеся эти слова. Я понял: он не станет серьезно препятствовать Бобби. Но, как и сам Джек, в те дни я был охвачен лихорадкой президентской кампании, хотя главным действующим лицом был не я. На фоне борьбы за президентский пост недовольство Джимми Хоффы и мафии казалось несущественной проблемой, одной из бесчисленных маленьких неувязок, которые тут же удастся устранить, как только Джек окажется в Белом доме.

— Что еще они говорили? — спросил он.

— Они намекнули, что знают о твоих “любовных связях”, как выразился Пол Палермо, — ответил я.

Джек откинул голову назад и расхохотался.

— Бог мой! — выговорил он. — Ты, должно быть, шутишь!

Я покачал головой.

— Пол сказал, им известны все твои связи, и намекнул, что Хоффа, вероятно, тоже в курсе.

— О Боже, да кто же о них не знает ! В Нью-Йорке и Вашингтоне не найдется ни одного журналиста, кто не знал бы о моей личной жизни, но мы же с тобой прекрасно понимаем, что писать об этом никто не станет.

— Ну, я в этом не совсем уверен. Конечно, обо всех твоих любовных связях писать не станут, но вот о Мэрилин могут и написать. Соблазн слишком велик.

— Ты постоянно говоришь о Мэрилин, Дэйвид. Интересно, к чему бы это… И потом, о моих отношениях с Мэрилин знают очень немногие — ты, Питер, да еще кое-кто, — люди, которые не станут об этом болтать.

— Мне не понравилось то, что сказал по этому поводу Пол, — вернее, то, как он это сказал, Джек. Честно говоря, мне показалось, он знает гораздо больше, чем говорит

— Он упомянул ее имя?

— Нет.

— Ну вот видишь. Откуда он может знать? Мы ведем себя достаточно осторожно.

Я хотел было напомнить ему, что совместное проживание с Мэрилин в пансионате “Кол-Нива” в Тахо вряд ли можно расценивать как осторожный шаг с его стороны, но промолчал.

— Знаешь, о чем я подумал, когда разговаривал с ним? — сказал я. — А что, если тебя подслушивают?

— Подслушивают?

— Установили микрофоны там, где ты бываешь. Вмонтировали подслушивающие устройства в телефоны. Ну и так далее.

Он устало покачал головой.

— Ты начитался детективных романов. Это исключено.

— Почему?

— Потому что отец — старый приятель Эдгара Гувера, и тот время от времени посылает кого-нибудь проверить, не зацепили ли нас здесь, дома, в моем кабинете в сенате, — в качестве бесплатной услуги. Гувер уже много лет следит за этим.

Я заметил, что Джек говорит о Гувере, как о домашней прислуге. Но я-то знал, что Гувер — хитрая старая лиса, и поэтому не разделял такого отношения. Прежде всего я опасался подслушивающих устройств, установленных по указанию самого Гувера . Мой дом и контору регулярно проверяли опытные специалисты. А Джек слишком полагался на Гувера и, конечно, считал, что отец его всесилен

— Что ж, если ты думаешь, что опасаться нечего… — сказал я не очень уверенно.

— А кто опасается?

— Я.

— Не стоит, Дэйвид. Какой в этом толк? — Он вытянул вверх руки и поморщился от боли в спине.

— Мэрилин говорила тебе, что у нее будет ребенок? — спросил я.

— Еще бы! Все уши прожужжала! Не могу представить ее в роли матери… Хотя сама она вроде бы очень рада.

— Я бы сказал, слишком рада.

Джек удивленно посмотрел на меня.

— Видишь ли, — продолжал я, — родить этого ребенка — значит, согласиться жить в браке с Миллером. А мне кажется, она не хочет продолжать. Ей не нужен Миллер.

— По-моему, он довольно симпатичный мужик, — сказал Джек, пожимая плечами. — Судя по рассказам Мэрилин. — Он хмыкнул. — Приятный в общении, — добавил он, — по сравнению с другими писателями.

На мой взгляд, Артур Миллер не вполне соответствовал такому описанию Просто, с точки зрения Джека, человек с такими качествами был бы для Мэрилин идеальным мужем.

— Тебе когда-нибудь приходилось видеть, чтобы женщина была счастлива, если ее муж — довольно симпатичный мужик? По большому счету?

Он задумался, затем его губы раздвинулись в широкой ухмылке.

— Пожалуй, нет, — ответил он. — Хотя, с другой стороны, все замужние женщины, с которыми мне приходилось спать, всегда начинали разговор с того, как сильно они любят своих мужей. Даже Мэрилин. Артур — благородный человек, говорила она. Артур — гений. Артур заслуживает лучшей жены, чем она. Она не желает причинять ему боль. Она очень хочет, чтобы он был счастлив. А если бы Артур узнал о ее любовных похождениях, он помер бы, не сходя с места. И все это говорится, как ты понимаешь, в тот самый момент, когда мы занимаемся любовью. — Он вздохнул. — Как ты думаешь, кому-нибудь доступно понять женщин?