Квинн, уходя из комнаты, не взял с собой журнал “Плейбой”. Он оставил его лежать раскрытым на теле Мэрилин, обложкой кверху, чтобы не искать заново страницу, где он остановился. Я не стал убирать журнал, не дотронулся и до нее, лишь долго, не отрываясь, все смотрел и смотрел на это безукоризненно красивое, с правильными чертами лицо. А потом все-таки заплакал.

Я наклонился и поцеловал ее, но не сдержанно, в лоб, как целуют на прощание умерших, а порывисто и страстно — в губы. Больше уже никто ее так не поцелует.

— Прощай, Норма Джин, — прошептал я.

Я накрыл лицо Мэрилин простыней и ушел, оставляя ее на попечение Квинна.