Доктор Элдас Герлинг в раздумье стоял перед стальной дверью, ведущей в одну из палат психиатрического отделения Фолкрофтской лечебницы.

Конечно, он получил указания, но оставался еще долг перед пациентами.

Отпустить на свободу человека, величающего себя Дядей Сэмом Бисли, по отношению к этому бедняге было бы величайшей несправедливостью. Из-за своей мании он не способен жить в обществе. Совершенно не способен. Более того, такой человек социально опасен.

Один бог знает, что он наделает, если доберется до Калифорнии и корпорации Бисли. Он поклялся линчевать буквально каждого служащего огромной корпорации, начиная с президента и кончая последним швейцаром, одетым в костюм мышки Мононгагелы или утенка Дингбата.

ФНУ тем не менее издала соответствующий приказ. А Фолкрофтом сейчас управляло ФНУ.

Поэтому доктор Герлинг отодвинул стальную задвижку, вставил медный ключ в замок и резко повернул. Замок со скрежетом открылся.

— Время пришло! — объявил доктор Герлинг, входя в комнату, воздух в которой был раскален до девяноста двух градусов, [8] ибо так потребовал пират.

Человек, называвший себя Дядей Сэмом Бисли, как обычно, сидел за письменным столом и что-то рисовал.

Бисли даже не взглянул на вошедшего.

— Время для чего, шарлатан?

— Время идти.

— Идти? Куда идти?

— Идти отсюда. Вы выписываетесь.

— Мое время закончилось?

— Как я понимаю, удача вас покинула.

Дядя Сэм Бисли встал и поправил здоровой левой рукой пиратскую кружевную манжетку у себя на груди. Затем на искусственной ноге заковылял к двери.

— Вы, идиоты, совсем не вовремя признаете очевидное. Где моя рука?

— Вы имеете в виду крючок?

— Нет, моя механическая рука. Сюда я был доставлен с механической рукой, 1де она?

— Я знаю только о крючке.

— Они заменили мне руку на этот идиотский крючок. Кто сейчас носит крючки?

— Может быть, тот, кто одевается как пират, — отозвался доктор Герлинг.

— Не валяйте дурака! Так вы собираетесь вернуть мне руку или я должен раздобыть ее сам?

— Боюсь, вам придется выписываться в вашем нынешнем виде. У вас есть родственники, которым я мог бы позвонить?

— Если бы у меня были стоящие родственники, разве они позволили бы загнать меня в эту дьявольскую дыру? А теперь ведите меня туда, где находится моя рука!

— Я провожу вас к выходу, где вас будет ждать такси. А пока подождите здесь.

— Черта с два! — взревел Дядя Сэм Бисли и схватил доктора Элдаса Герлинга за пухлую шею.

Доктор Герлинг отбивался так, как может отбиваться человек со слабыми мускулами и излишним весом — то есть не очень сильно. Его круглое лицо сначала порозовело, потом стало ярко-алым, а когда приобрело пурпурный цвет, пухлые пальцы Герлинга перестали хватать манжетку на груди Дяди Сэма Бисли, и доктор соскользнул на пол.

Каблуком своего серебряного башмака Дядя Сэм Бисли раздавил очки доктора Герлинга прямо у него на лице и вышел в коридор навстречу свободе.

Двигаясь по коридору в поисках своей пропавшей руки, Бисли открывал двери медным ключом, который подобрал с пола возле дергающегося тела доктора Герлинга.

— Выходите, выходите, психи! — напевал он, распахивая настежь двери по обе стороны коридора.

Когда Дядя Сэм подошел к комнате с надписью «Пурселл», ее обитатель лишь поднял на пришельца голубые глаза, не сделав ни малейшей попытки сдвинуться с места.

— Идиот! — проворчал Дядя Сэм Бисли, направляясь к следующей двери.

Римо Уильямс скользнул к двери фолкрофтского подвала только тогда, когда услышал рев моторных лодок, приближавшихся со стороны пролива Лонг-Айленд. Заглянув за угол, Римо увидел, как они направляются к пристани, вздымая за собой грязную пену.

Даже с такого расстояния его зоркие глаза могли различить на черных боевых костюмах людей нарисованные по трафарету буквы «УБН».

— Черт побери! — воскликнул Римо. — Будет у меня сегодня хоть минута отдыха?

Подобравшись к черному ходу, он в нерешительности остановился. Теперь уже поздно увозить золото. А стоит только Чиуну понять, в чем дело, как он сразу впадет в ярость и станет убивать всех подряд. Собственно, он, вероятно, уже на пути сюда.

Конечно, хорошо бы увести отсюда мастера Синанджу, прежде чем тот начнет крушить агентов УБН налево и направо. Но если оставить золото, УБН на него обязательно наткнется.

Римо на мгновение задумался, вращая своими широкими запястьями и не зная, на что решиться.