Властелин Ремесел остановился у лестницы, поджидая Селадейра.

— Ну да, ты привык на Дуате иметь дело только с водяными мельницами: Дальше самых примитивных механизмов твой примитивный ум не простирается.

— Эта хреновина… знаешь, у нее сорок три способа помола! Она выдает все — от тончайшей муки до кормовых отрубей. Разобрать мельницу и присобачить ручку — плевое дело, но я совсем забыл о приборе для химического анализа продуктов и контроля качества. Если его отключить, то получается плохо помолотая мука такого вкуса и цвета, что пекари просто рыдают. А если и приправы добавлять вручную — выходит гремучая смесь с запахом бензина, бромистого калия, и только Тана знает, чего еще.

— Да, Село, эта штучка заковыристая, даже для меня. А где инженер, который раньше контролировал автоматику?

— Йоргенсен? Утонул вместе со всем персоналом. Они были заядлые болельщики. А парень, заменивший его, оказался наглым ублюдком. Он попытался давить на меня! На меня! Я от него мокрого места не оставил.

— Вот молодец!

— Не мог же я подрывать свой авторитет! — Селадейр так распалился, что в волосах запрыгали статические искры. — Проклятый Мукерджи думал загнать меня в угол! Сказал, что будет работать, только если я предоставлю ему все привилегии носителя золотого торквеса. И эту коварную тактику мгновенно усвоили другие механики. До них, вишь ты, уже дошло, что Эйкен Драм посулил золотые торквесы каждому, кто с ними совместим, и все гражданские права несовместимым. Я велел Бодуругалу и его корректорам прощупать всех золотых и голошеих в Афалии, с тем чтобы выявить предателей.

— Я тоже предатель, Село. — На лице Властелина Ремесел появилась сардоническая усмешка. — Низложенный рыцарь Высокого Стола, уклонившийся от заклания!

— Брось, Ал! Ты добровольно предпочел смерть ссылке, а не умер, потому что обстоятельства изменились. Что до меня — ты все еще Главный Творец. И к дьяволу хитрожопых первобытных Эйкена Драма!

Алутейн рассмеялся.

— Ну нет! Со мной этот номер не пройдет! Меня в свой легион не затащишь. За последние месяцы я слишком много узнал об Эйкене Драме, чтобы идти против него. Так что в мае буду плясать на свадьбе золотого плута и выпью за здоровье его нареченной Мерси-Розмар.

— Ты признаешь его королем?! — вскричал Селадейр.

— А почему бы нет? У тебя есть другая кандидатура? Разве что Минанан, так ведь он нипочем не согласится. Все же малыш лучше Шарна с Айфой.

Селадейр схватил его за руки. Поток психической энергии образовал вокруг них раскаленную ауру.

— Ал, ты что, не чувствуешь — грядет Приход Мрака! Мы вступим в последнюю схватку с врагом — ту самую, которую чуть не начали, когда Федерация попрала наше наследие и толкнула нас к краю бездны! Бреда предотвратила ее, перенесла нас сюда на своем Корабле. Но теперь Бреды нет с нами, а эта блаженная Элизабет никогда ее не заменит. Мы с тобой боевые товарищи, Ал, одногодки! Три тысячи круговращений пережили с момента рождения на пропащем Дуате. Неужели ты изменишь нашей вере?

— Село…

Лорд Афалии поглядел вниз, во двор крепости, где шла вооруженная потасовка.

— Мы готовимся к Сумеречной Войне. Все, кто чтят старые традиции. Все шестнадцать, оставшихся в живых потомков Нантусвель, включая Кугала Сотрясателя Земли.

Алутейн сочувственно посмотрел на старого приятеля.

— Ах вы глупые, горячие головы! Мне ли не знать Кугала?

— К нам каждый день стекается все больше народу, — упрямо заявил Селадейр, однако выпустил руки Властелина Ремесел, и свечение меж ними погасло.

— Ага, и фирвулаги в горах точат ножи, воруют ваших иноходцев и ждут приказа Шарна!.. А кто теперь управляет плантациями, коль скоро вы прогнали всех людей?? Знаешь, многие из них останавливались в Каламоске по пути к Эйкену Драму.

Селадейр смущенно отвернулся.

— Их заменили мой сын Уриет и моя дочь Фетнея… Совсем как в прежние времена.

Властелин Ремесел недоверчиво хмыкнул.

— Не знаю, не знаю, на что годятся наши молодые. Не больно-то они привычны к тяжелой работе. Когда я возглавлял Гильдию Творцов, какими только посулами мы их не заманивали на факультеты сельскохозяйственных дисциплин: агрономии, скотоводства, птицеводства… Скоро ты поймешь, что твои детки — настоящие вундеркинды, когда речь идет о пирах, да о балладах, да об охоте на вшивых первобытных. Но полагаться на них в производстве основных продуктов питания!.. Дай тебе Богиня хоть крупицу ума! Поломанная мукомольня покажется тебе пустячной заботой, когда плантации захиреют.

Лицо Селадейра оставалось бесстрастным, словно камни парапета; ум был столь же непроницаем. Сугубо официальным тоном он произнес:

— Алутейн Властелин Ремесел, заклинаю тебя нашей священной дружбой Творцов прийти мне на помощь. Приход Мрака не за горами, и соперник близко.

Первые пришельцы немигающе уставились друг на друга. Затем голубовато-льдистые глаза Алутейна подернулись дымкой, и мысли прорвались наружу:

«Село, Село, ведь мы с тобой были приятелями еще при старом Амергане (светлая ему память, упокой Богиня его душу), мы же трудяги, а не какие-нибудь лежебоки. Помнишь, как мы готовы были на любую жертву для блага народа, для его защиты и утверждения жизни? Когда потребовалось, я выбрал Реторту, но теперь долг велит мне отбросить праздность. И ты должен сделать то же самое».

«Я вижу Сумеречную Войну, — проронил Селадейр. — По-твоему, я рехнулся?»

«По-моему, потоп, горечь утраты, нашествие врага, полигон в Вороньем Логове подвигли тебя к краю твоей собственной бездны. А быть может, и дальше. Мы не должны думать о Приходе Мрака. Если мы переступим через нашу гордость, объединимся с людьми, то сумеем сдержать натиск врага и воскресить Многоцветную Землю».

«Была многоцветная! А теперь все темно».

«Село, нам, старикам, негоже торопить конец света. Молодые хотят жить».