Да, рубка была непохожа на остальные помещения корабля. За ее стенами можно было шутить над тем, что увело их от родины на световые годы, над обманчивой надеждой, изменявшей им в каждом мире, где они успели побывать. В других помещениях люди могли отдохнуть и, хотя бы ненадолго, забыться.

В рубке не отдыхали, не забывались.

Арвон держался в стороне. Он был здесь чужим и своим стать не мог, как бы ему этого ни хотелось.

— Приступайте, Дерриок, — сказал капитан сдержанным, но полным энергии голосом. — Через одиннадцать часов мы будем готовы для вас.

Дерриок взглянул на Сейехи:

— Обычная процедура?

Вычислитель кивнул.

— Мы облетим наиболее подходящую планету в пяти милях от ее поверхности. Приборы приготовлены для полной разведки, возможной на этой высоте, и зарегистрируют плотность населения, радиоволны, всевозможные излучения энергии. Сперва мы делаем оборот по экватору, потом через полюса. Я настроил вычислительные устройства на общий анализ получаемых данных.

— Мне понадобятся карты, — сказал антрополог.

— Вы их получите. Что-нибудь еще?

Антрополог заложил руки за спину.

— Да. После того как ваши машины доложат, что на планете отсутствует так называемая разумная жизнь…

— Вы хотите сказать «если они доложат»? — прервал его капитан.

Дерриок пожал плечами.

— Пусть будет «если», — поправился он без особой убежденности в голосе. — Если произойдет неизбежное, я хочу, чтобы Хафидж пролетел над планетой как можно ниже и дал мне возможность убедиться своими глазами. Всегда существует математическая вероятность культуры, не знающей потребления высоких энергий. И мне следует на нее посмотреть, прежде чем мы в нее ворвемся.

— Это все?

— Пока все, — Дерриок повернулся к капитану. — Вы поставите защитные экраны, Уайк?

— Я не собираюсь рисковать.

— Прекрасно. Пойдемте, Арвон, надо выпить перед работой.

Они вышли из рубки и направились к бару — небольшой нише в стене. Дерриок достал бутылку, два стакана, и они выпили.

Арвон почувствовал, что вино приободрило его, и обрадовался. Он старался не думать о предстоящем разочаровании. Но с каждым годом надежда гасла и пессимизм Нлезина, становившийся все более невыносимым, был вполне объясним.

Хоть бы все планеты до единой были необитаемы! Все-таки было бы легче.

— Почему вы отправились в этот полет? — неожиданно спросил Дерриок, наполняя второй стакан. — Ведь, кажется, дома вам жилось неплохо?

Арвон улыбнулся, вспоминая. Большая загородная вилла, гобелены, книги, уют. И города, театры, женщины…

— Слишком хорошо, — ответил он.

Дерриок залпом выпил полстакана.

— Я вас не понимаю, — сказал он откровенно.

— Значит, мы квиты.

— А ведь мы никогда не найдем того, что ищем, — сказал антрополог.

— Должны найти. Ничего другого нам не остается.

— Снова лелеете надежды, Арвон?

— А чем это плохо?

Корабль продолжал свой путь. Он пронзал невообразимую тьму, стремясь навстречу свету.

Навстречу желтому солнцу, по бокам которого было еще два солнца — одно поближе, другое далеко.

Система Альфы Центавра, находящаяся на расстоянии в четыре световых года от мира, именуемого Землей.

Колрак сидел в одиночестве, уносясь мыслями в неизвестный мир под кораблем. Он не любил оставаться один в такие часы ожидания, но Хафидж был занят, а только с ним Колрак чувствовал себя просто и легко.

«Наверное, причина в звездах, — думал он о Хафидже. — Он долго смотрел на звезды, а так зарождается мудрость».

Но, к сожалению, сейчас он не мог поделиться своими мыслями с Хафиджем.

Колрак не в первый раз задумался над тем, что космический корабль — малоподходящее место для священника. Почти все остальные члены экипажа считали его мистиком и не интересовались им. В этом определении не было ничего презрительного: называя его «мистиком», они просто констатировали, что он им чужой — человек, с которым обходятся вежливо, не принимая его всерьез.

Что ж, быть священником в эту эпоху действительно несколько нелепо. Церковь на Лортасе в свое время была могущественна, но когда настал этот век, она уже давно утратила единство и силу. В лучшем случае религия теперь воспринималась как одно из философских течений, а в худшем…

Если бы только человек не проник в космос! Если бы только он не открыл там того, что открыл!

— А, Колрак! — прервал его размышления чей-то голос. — Что новенького обещает магический кристалл?

Ну, конечно, Лейджер! Неужели этот журналист не оставит его в покое даже сейчас? Наверное, он будет болтать чепуху на самом пороге вечности!