Четыре года назад, когда Грин-Медоу-III только открылась и эта должность была свободна, Джошуа и его супруга, Дженифер, уже успели целый год прожить на своей даче и понять, что им невмоготу терпеть Нью-Йорк, работать в Нью-Йорке и даже наблюдать нью-йоркскую жизнь со стороны. Джошуа был легок на подъем, а посему быстренько перековался из обнищавшего служащего неблагодарного городского предприятия в сельского жителя, внештатного болтуна, эдакий временный рупор атомной энергетики. Собственного мнения о мирном атоме Джошуа не имел, ни хорошего, ни дурного, равно как и о кошачьем корме, губной помаде или подгузниках для взрослых – всем том, что он когда-то рекламировал. Стало быть, если по милости демонстрантов за воротами и здешних перестраховщиков, имеющих от него тайны, и эта работа перестанет радовать его, Джошуа с легким сердцем пойдет на должность болтуна в комиссию конгресса штата Нью-Йорк по туризму.

Все это Гар знал не хуже, чем сам Джошуа.

– Мы надеялись, что сумеем управиться раньше, чем придет пора делать первое публичное заявление, – извиняющимся тоном проговорил он. – Когда люди поставлены перед свершившимся фактом, все гораздо проще, ты и сам это знаешь.

– Так вот почему даже меня не посвятили.

– Я очень сожалею об этом, – оправдывался Гар. – Я и впрямь думал, что мы сумеем обстряпать все по-тихому.

– Физик-экспериментатор, известный всему миру, намерен переехать сюда из Грейлинга и ставить опыты с новыми источниками энергии, – наседал на Гара Джошуа. – И ты надеялся сохранить это в тайне. Да сейчас она, должно быть, уже известна половине здешних секретарш. Но только не мне почему-то!

– Вероятно, нас выдала стройка, – предположил Гар.

– Стройка. Ах, да, я видел нечто похожее, когда ехал сюда. Что это за стройка?

– Новая лаборатория. Для нашего высокого гостя, – ответил Гар. – На почтительном удалении от реактора и могильника. Безопасность обеспечена. Неприятностей из-за нее не будет, никогда и ни у кого.

– Разве у него нет лаборатории в Грейлинге?

– Вообще-то есть, – признал Гар.

Джошуа почуял тухлятинку.

– Так что ж ему там не сидится?

Вид у Гара сделался вконец расстроенный, даже немного болезненный.

– Иногда он поднимает что-нибудь на воздух, – ответил главный инженер. – Похоже, тамошнее начальство решило, что университетский городок не самое подходящее для этого место.

– Зато атомная электростанция – местечко в самый раз!

Гар развел руками.

– Джошуа, решение было принято на гораздо более высоком уровне, чем наш с тобой. Гораздо, гораздо более высоком.

– Так, ладно, – ответил Джошуа. – Стало быть, наши хозяева будут что-то с этого иметь. А нам-то перепадет что-нибудь?

Гар попытался скорчить мину, призванную выразить его надежду на лучшее.

– Может, слава? Мы – в средоточии самых передовых исследований в области энергетики, как тебе такое?

– Не ахти что, – ответил Джошуа. – Но я попробую сварить кашу хотя бы из этого топора. Может, кто-нибудь и заморит червячка.

Гар встрепенулся и встревоженно вскинул голову, будто услышал взрыв в коридоре.

– Заморит червячка?

– Ох, Гар, я уж и не знаю, – сказал Джошуа. – Я весьма и весьма обескуражен. Утаивать от меня сведения, которые мне просто необхо…

– Я больше не буду, честное слово.

– Достаточно и одного раза.

– Джошуа, сейчас мне без тебя не обойтись, – взмолился Гар. – Не я придумал перетащить сюда этого проклятущего гения, не я посадил его на наш горб. Но он здесь или очень скоро будет здесь, и нам надо как-то скормить это общественности. Мы не можем допустить, чтобы люди воспользовались присутствием тут доктора Марлона Филпотта как предлогом для нового витка выступлений против атомных станций.

– Они уже воспользовались.

– Без тебя я пропал, – заканючил Гар. – Не покидай нашу команду, Джошуа.

– А разве команда меня не покинула?

– Мы тебя не оставим, не бросим. Не беги с корабля, когда он вот-вот пойдет ко дну. Обнародуй наше заявление, Джошуа. Ну пожалуйста.

Джошуа уже успел немного смирить свое негодование. К тому же он знал, что в комиссии по туризму будут платить чуть-чуть щедрее, а ехать туда значительно дольше. Поэтому он поднялся со стула и сказал:

– Гар, только ради тебя. Я подумаю, что можно предпринять, но делаю это только для тебя.

Гар тоже встал.

– Спасибо, Джошуа, – молвил он:

В последующие несколько недель, особенно после того как доктор Филпотт перебрался в свою новую лабораторию на территории станции, демонстрации перед главными воротами день ото дня становились все многолюднее. И все воинственнее.

Новолуние. В теплой тьме, овеваемой ласковым воздухом, Кван перелез через поручень и проворно спустился по трапу на камбузную палубу. Было три часа утра, и все обитатели палубы, по-видимому, дрыхли, измотанные дневными трудами. После гораздо более приятных трудов и короткого сна в объятиях итальянской студенточки по имени Стефания Ли Квану больше не хотелось спать, и он остановился на нижней палубе, ухватившись за дрожащее ограждение. Ему пришла охота взглянуть на серебрившийся во мраке бурун за кормой. В соленом воздухе ощущался едва уловимый запашок машинного масла, но Квана это не беспокоило.