Шрифт:
Только семейные заботы отвлекали Удогу от его мыслей. Дюбака собиралась рожать. Все в семье ждали ребенка. Надо было строить балаган, выбрать место где-нибудь на острове, драть корье и бересту.
— Да, вот говорят, что этот Бичинга старый и ни черта не видит, толковал дед Падека, возвратившийся с острова, куда он отвозил шамана, — а он ведь хорошо знает, куда ехать… И где лежит вкусный кусок или водка чует, как хорошая собака, и сразу сожрет! А-на-на! Может быть, он не слепой? Или это духи видят и говорят ему? Сам он хвастается, что они ему помогают во всяком деле. Будто бы нельзя ни убить его, ни ранить — духи спасут, отведут стрелу.
«При удобном случае надо будет попробовать, верно ли Бичингу стерегут духи», — подумал Чумбока.
Соболя, предназначенные для свадьбы Чумбоки, попали Гао и шаману. «Ну, не откладывать же свадьбу из-за шкурок. Все равно женюсь! Что-нибудь надо будет придумать, чтобы дядя согласился, а уж потом подумаем про выкуп! Хорошо, что Удога не отказывается от своего слова».
Брат обещал Чумбоке помочь жениться.
— Да, тебе надо жениться! — сказал Удога. — Теперь я согласен во всем помочь тебе. Женись обязательно.
«А может, обратиться с таким делом к Бичинге? — думал Чумбо. — Мы ему заплатили так хорошо, что он, пожалуй, и без особой платы помочь возьмется. Если нельзя по закону рода жениться, то, быть может, удастся обойти закон. Бичинга, видно, ловок в таких делах!»
ГЛАВА ПЯТАЯ
ШАМАНСКИЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ
«Верно! Поеду к Бичинге! Он, если захочет, сумеет истолковать всякий закон по-своему… Он, наверно, нам поможет. Ведь мы ему ничего не пожалели».
Чумбока решил ехать на шаманский остров. Удога собирался с женой на речку. В верховьях ее был старый балаган. Дюбака вот-вот должна была родить.
Чумбо, размахивая двухлопастным веселком, помчался к устью Горюна.
На острове раскинулся буйный луг. В глубине его, как в саду, среди пышного цвета сирени и яблонь, торчали растрескавшиеся от жары белые жерди шаманского дома и такие же белые плосколицые идолы с мечами на башках. В доме на кане сидел шаман. Он был чем-то недоволен.
Чумбока поздоровался с ним заискивающе, поцеловал его тугие щеки. От шамана сильно пахло водкой и табаком.
— У меня к тебе большое дело… Только скажу правду — больше у меня нет мехов… Мы всё отдали тебе, — волнуясь заговорил Чумбока. — Прошу, мне обязательно помочь надо. Я когда на твое шаманство смотрел, то подумал, что сильней тебя нет на земле шамана, понял, что только тебя могу попросить. Про тебя говорят, что ты добрый, бедным помогаешь даром… А мы, конечно, зимой тебе заплатим, хорошо заплатим…
— А что тебе надо? — спросил шаман, несколько оживляясь. Лесть Чумбоки пришлась ему по сердцу.
— Тебе расскажу все. Ничего не скрою. Все прямо скажу, только пообещай помочь. Сначала пообещай мне, что поможешь.
Шаман пошевелил бельмами. Разговор Чумбоки возбуждал любопытство.
— А мехов разве у тебя больше нет? — спросил он.
— Ни черта нет!
— И рогов нет?
— Нет! Изюбра не убили!
— Вот жалко! Если бы ты убил изюбра, то хорошо бы. Вот если бы ты где-нибудь достал молодые рога изюбра, тогда бы хорошо было. Тогда будем на этих рогах лететь к самому высокому духу.
— К самому высокому духу можно и на шаманской шапке лететь, — ответил Чумбока.
— На какой шапке?
— Ну, на той… которая тот раз в огонь попала…
Шаман снова заворочал бельмами. Чумбо почувствовал, что сказал лишнее.
— И что такое? — деланно удивился парень. — И как это она попала?
От своих же слов Чумбоку мороз подрал по коже. Здесь, с глазу на глаз с шаманом, парень побаивался.
— Ты теперь хорошо живешь! — заискивающе сказал парень.
— Это верно! — согласился шаман.
— Тебе все можно! Ты все можешь сделать! Верно?
— Ну да…
Бичинга, казалось, омрачился какой-то думой. Чумбо опять принялся превозносить шамана, восхищался его богатством и могуществом.
— Да, все это верно, — согласился Бичинга, — меха у меня есть… и я сытый, но вот одно плохо…
— Что такое?
— Да, знаешь ли… я думаю, как бы мне жениться…
— Ну, мало ли старушонок!
— Нет, мне надо бы молоденькую. А силы мало! — вздохнул шаман. — А жениться хочется… Я люблю к собакам в нарту подпрягать жену. Раньше, когда была баба, возила меня. Люди говорили — шаман на жене здорово ездит в нарте. Еще сильней меня боялись…