Шрифт:
– Как, опять?
– Паша... Не обижай меня в эти святые минуты! Я ни в кого не влюблен, никто не потревожил покой моего сердца, я о другом... Общее состояние моего организма - влюбленное! И я, кажется, ко многому готов.
– Вот это уже хорошо, вот это уже по делу!
– подхватил Пафнутьев, поймав Халандовского на первых же неосторожных словах.- Именно это от тебя и потребуется.
– Паша, мне страшно... Это не очень круто?
– Для тебя? Аркаша, для тебя есть что-либо слишком крутое?
– Есть, но когда я с тобой, Паша...
– Мы вместе, Аркаша! Мы опять вместе!
– И что... Опять разворачиваем знамена?
– спросил Халандовский, и в голосе его прозвучала тревога.
– Да!
– закричал Пафнутьев в трубку.- Разворачивай знамена, Аркаша! И не только!
– А еще что?
– И шашки вон!
– Паша,- осторожно проговорил Халандовский.- А не хочешь мне сказать, о чем мы с тобой будем говорить при нашей дружеской встрече?
– О жизни, Аркаша. О чем же еще?
– Я жду тебя, Паша. Приходи.
– Буду,- сказал Пафнугьев и положил трубку.
Недолгий разговор с Халандовским придал сил Пафнутьеву, ушли угнетенность, подавленность, он распрямился за столом, в окно посмотрел ясно и твердо, ощутив готовность действовать. Неопределенность, разорванность всего, что он знал о Чувьюрове, о событиях, связанных с ним, уже не давили его. Казалось бы, он не узнал ничего нового, но Пафнутьев явственно почувствовал идущую откуда-то изнутри теплую волну уверенности. Скоро должны пойти первые телефонные звонки, и с каждым звонком он будет узнавать о "Фокусе" все больше и больше.
Но первым оказался не звонок, первым пришел Худолей.
Осторожно приоткрыв дверь, он просунул в щель свою тощую, измятую жизнью и пороками мордочку и в скорбном молчании смотрел на Пафнутьева до тех пор, пока тот не поднял голову и не увидел его.
– Входи!
– сказал Пафнутьев.
Худолей приблизился к столу, оставляя на полу за собой редкие капли влаги - с мокрых еще снимков падала вода.
– Извини, Паша, я тут нагадил у тебя,- извиняюще пробормотал эксперт.- Я больше не буду.
– Что там у тебя?
– Снимки, Паша... Очень хорошие получились снимки... Вообще-то в приличных конторах за такую срочную и качественную работу платят премиальные...
– И что?
– Я не намекаю, я понимаю, где работаю. Надеяться здесь на что-то не приходится...
– Почему же? Надейся!
– Я действительно могу надеяться?
– в глазах Худолея сверкнула робкая искорка зарождающейся жизни.
– Можешь.
– Господи!
– Худолей подкатил глаза к потолку.- Как хорошо жить на свете, когда тебя окружают добрые, нравственные, отзывчивые люди, всегда готовые придти на помощь в трудную минуту, когда тебе тошно, свет не мил, а в душе адский огонь, который жжет и испепеляет все, что осталось в тебе чистого и трепетного...
– Снимки на стол!
– приказал Пафнутьев, понимая, что только такие вот команды, не допускающие никаких других толкований, могут сейчас подействовать на Худолея. И действительно, он тут же четко и быстро разложил на столе несколько довольно прилично сделанных снимков.- Что это?
– спросил Пафнутьев.
– Это, Паша, фирма "Фокус"... Вот их главное здание...
– Особняк в три этажа?!
– Да, Паша, да... Они его отремонтировали, обязались сохранять как памятник архитектуры прошлого века... Украсили кованными решетками, внутри восстановили мраморные камины, на двери навесили бронзовые ручки с львиными мордами...
– Ни фига себе!
– А это машины перед их подъездом... Обрати внимание, Паша, на эти машины...
– Уже обратил.
– Ни единого "жигуленка". Некоторые я вообще никогда раньше не видел. Сплошные "роллс-мерсы". Или "мерс-ройсы", как скажешь.
– А это что за хмыри?
– показал Пафнутьев на нескольких амбалов, которые прохаживались вдоль особняка, лениво прохаживались, это было заметно даже по снимкам.
– Наверное, Паша, охрана. Я поснимал их немного, думаю, вдруг тебе пригодятся их физиономии. Они довольно тупые, эти физиономии, на них даже смотреть противно. Я с трудом заставил себя навести на них фотоаппарат и установить резкость. Но ты же не будешь вешать их портреты в собственной спальне? А для дела... Чего не бывает - сгодятся.
– А морду они тебе не набили?
– Пытались.
– Отбился?
– Нет, дураком прикинулся.
– А зачем тебе прикидываться?
– Не обижай, Паша. Я жизнью рисковал, а ты всякие слова непотребные в мой адрес произносишь. Так это... Ты же ведь хозяин своего слова?
– Хозяин.
– Тогда, Паша, я буду надеяться, начиная с этого вот самого мгновения, ладно?
– Ладно,- ответил Пафнутьев, всматриваясь в снимки, принесенные Худолеем. Они и в самом деле были необычно крупные, размером со стандартный лист писчей бумаги. На снимках можно было рассмотреть и модели машин, и их номера, и смурные морды амбалов, охраняющих вдоль особняк. Стоянка перед домом была огорожена невысокой кованной решеткой, и посторонних машин здесь быть просто не могло. К тому же, в сторонке был установлен небольшой шлагбаум, который поднимался автоматически, по команде из самого особняка - будки вахтера возле шлагбаума не было. Значит, действительно все машины, стоящие на площадке, имели отношение к фирме "Фокус".