– Хороша тайна, - не согласился Аид, - когда никто, может быть, кроме Гестии, о том, что это за тайна, не ведает.

– Ты понимаешь, чего ты спьяну заставляешь касаться?
– начал распаляться и Зевс.
– Да еще при них.

Зевс, естественно, имел в виду всех присутствующих здесь богов.

– Почему же не знать, - упирался Аид, - куда от меня эти тени деваются, стоит лишь зазеваться?

– Молчи!
– теперь Зевс просто-таки гаркнул на владыку преисподней, но тут же остановил себя и изобразил примирительную усмешку.
– Узнай из них кто-нибудь тайну, непременно людям проболтаются. И в лучшем гранате найдется гнилое зерно... Мнительный ты какой-то, брат, - закончил он.

– Мнительный, - проворчал Аид, - ходишь-бродишь среди этих беспамятных.

– Так верни им память, они же начнут живым рассказывать, - рассмеялся Зевс.
– Рассказывать, о чем только ты про них знаешь... Потом, - Зевс опять посерьезнел, - тебя мать всех богов Гея посещает, ты ближе всех к ней, к Гее.

– Вы-то все о ней забыли, о матери всех и всего, - злорадно встрепенулся Аид, - нет вас...

– Так у нас же здесь дети, - вставил опять кто-то из богов.

– У вас и там дети, - охотно откликнулся Аид, - однако никто из вас в преисподнюю сунуться не желает... Здесь вам хорошо, эфирные крысы, - снова разъярился владыка преисподней.
– Вы и землю всю поделили, а мне ни кусочка, ни рощицы...

– И все же ты мнительный, - продолжал укорять его Зевс.
– Думаешь, мне жаль тебе дать что-нибудь. Однако приди в себя, погляди на этих, - он обвел взором присмиревших пирующих.
– У них и впрямь все переделено. Они готовы перегрызться из-за лишней понюшки воскурений. Возьми сейчас, отними что-нибудь, все стронется с места. И что будет? Война богов будет. Этого ты хочешь?

– Вот и оставайся с ними, брат, - вконец разошелся Аид, в котором бунтовало еще земное, мутное зеленоватое пойло, - а я вечность тут не был и потом ни ногой...

И он исчез, провалился в свое темное царство.

Помолчали.

– Что-то в словах Аида есть, - вздохнул Гефест.

– Что это за "что-то", - пренебрежительно передразнил его царь богов. Прирос к своей наковальне и совсем уж не по-божески, а по-человечески рассуждаешь.

– Я скажу прямо, как бог, - вскинулся Арес, вскочив со своего места. Земли снова делить, и правда, к войне... Хотя я, - бог сражений выпятил грудь колесом, - был бы тут не последним... Я о другом...

– А о чем это ты о другом можешь?
– прямо в лицо улыбнулась ему Афина.

– О многом...
– наступал бог войны.
– И верно говорил Аид, что вы меня не умнее. Я, правда, сам это всегда знал. Разговоры разговаривать - это еще не все.

– Ну, так в чем дело?
– Афина готова была рассмеяться.

– В том, что земли землями, а храмы храмами, - продолжал Арес с неприсущей ему последовательностью.
– У одних богов повсюду есть свои святилища, а у других... Что мне, скажем, Локры, лоскутик земли. А у меня там не только храм Ареса, но и еще храмы кое-кому имеются.

– Рассказывай, рассказывай, - сдержанно поощрил его Зевс, - чего хочешь-то?

– У меня тоже по всей земле поклонники есть, - отвечал бог войны без запинки.
– Они имеют право на алтари.

Боги оторопели: уж не вещает ли устами этого вояки некто другой.

– Вот и поставь себе повсюду храмы, нам не жаль для родственника места, примем по-соседски, - нашлась первой Афина, - д ла-то...

– Почему я сам?
– еще больше заволновался Арес.
– Вам - люди ставят, а я - должен сам себе?

– Детей-то земных ты повсюду настрогал, - вставил сразу протрезвевший Дионис, чтобы разрядить обстановку.

И это у него получилось: пиршество развеселилось. Однако дротик Ареса угодил в цель. Отовсюду слышалось:

– Куда ни повернись, всюду храм Аполлона или Диониса... Даже пещеры все заняты... Скоро реки отбирать станут.

– Вс олимпийцы, - заключила Эос.

– Что олимпийцы?
– вскинулся Зевс.
– В свою силу надо быть, в свое значение... Я, например, - повел он бровями, - пусть бы у меня и ни одного храма не было, если спущу с неба цепь, всех вас перетяну, сколько бы вас за нее ни уцепилось.

– А если другой какой бог цепь на небе приладит, - заметил искусник Гефест, - перетянут ли его...

Пирующие вслушивались, но никто из них не решался занять место трудяги Гефеста.

– Надо быть самим собой, - грянул властитель вселенной.

– Вот и сам ты заговорил по-человечески.

Эту реплику позволила себе Гера. Зевс глянул на жену, помолчал, подумав, и бросил с благодушной усмешкой, неожиданной сейчас, казалось бы, при его обычно не сразу затихающей вспыльчивости.