В январе 1925 года генсек отдал распоряжение предоставить ему некоторые архивные дела Реввоенсовета Южного фронта, хранившиеся в Киевском губархиве.

«Киев. Губархив. Прошу подготовить архив Сталина, отобранный мною для сдачи к понедельнику – 16 февраля 1925 г. в 3 часа утра.

Управделами ЦК Брезановский».

Документы были переданы по акту сроком на 6 месяцев тому же Брезановскому. В описи более сорока документов: переписка, распоряжения, секретные циркуляры, запись разговоров по прямому проводу, решения об арестах, доклады и т. д. Самое интересное начинается позже. Архив, доставленный Сталину… исчез. Через 6 месяцев Центрархив, Киевский губархив (Гринберг, Адоратский, Иодко и др.) бомбардируют Управление делами ЦК: где архив? Тот же Брезановский, который ездил в Киев и лично получал архив, отписывается так:

«В Центрархив

Управление делами Секретариата ЦК при сем сообщает, что в Архив ЦК никаких материалов не поступало. 24.Х.25 г.

Управделами ЦК Брезановский».

Брезановский прав в одном: в архив ЦК документы не поступали, а были переданы непосредственно генсеку. Скорее всего, в архиве было нечто, касавшееся лично Сталина. Архив он смотрел, но куда он делся? В делах того времени мне обнаружить эти документы не удалось. Сталин и впредь еще не раз «почистит» архивы…

Это отступление я сделал еще и потому, что Сталин не скрывал позже: Рижский мирный договор 1921 года, по которому к Польше отходили западные земли Украины и Белоруссии, – несправедлив. Линия границы, установленная по договору значительно восточнее так называемой линии Керзона, всегда болезненно напоминала Сталину о событиях почти двадцатилетней давности, к которым он был причастен непосредственно. Риббентроп на переговорах несколько раз осторожно напоминал о давней ране. Поэтому сегодня ясно, что неудача на переговорах с Англией и Францией имела еще одну подоплеку. Идя на сближение с Германией, Сталин намеревался вернуть земли, утраченные Советской Россией в годы гражданской войны.

На базе Киевского и Белорусского особых военных округов еще в первой декаде сентября были созданы два фронта в составе 5, 6, 12, 3, 11, 10 и 4-й армий. Войскам было разрешено применять оружие лишь в случае нападения на них. Происходили только отдельные стычки. Сопротивления фактически не было. Этническое большинство (украинцы и белорусы) искренне приветствовали приход советских войск.

К 25 сентября в течение недели советские войска беспрепятственно продвинулись на 250–350 километров, выйдя на рубеж рек Западный Буг и Сан, в соответствии с советско-германскими секретными соглашениями. Но об этом я скажу подробнее в одном из следующих разделов. В ноябре 1939 года эти земли официально вошли в состав Украинской и Белорусской ССР. В июне 1940 года Советскому правительству удалось решить вопрос и о возвращении Бессарабии и Северной Буковины. По соглашению с румынским правительством граница была установлена по рекам Прут и Дунай. Бухарест быстро уступил нажиму. Была образована Молдавская ССР.

Ведя большие политические маневры, Сталин чувствовал, что, несмотря на советско-германские соглашения, Гитлер не отказался от своих планов в отношении Прибалтики. Советская власть, установленная там в 1917–1919 годах, была вскоре свергнута, поэтому, полагал Сталин, речь должна идти о ее восстановлении. Буржуазные прибалтийские режимы знали, что население не жалует немцев, долго угнетавших эти народы. В конце сентября – начале октября 1939 года Сталин дал указание Молотову предложить Литве, Латвии и Эстонии заключить договоры о взаимопомощи. После непродолжительных колебаний, внутренней борьбы и консультаций прибалтов с Берлином договоры, согласно которым в эти страны вошли части Красной Армии, были заключены. Численность советских войск, по просьбе правительств Прибалтийских стран, была меньше, чем армии Латвии, Литвы и Эстонии. Советские воинские контингенты находились в своих гарнизонах и не вмешивались во внутреннюю жизнь этих стран. Хотя, конечно, Сталин понимал, что само присутствие Красной Армии в Прибалтике не может не сказаться на политической атмосфере. Эти шаги формально были осуществлены как бы в рамках международного права, но под давлением Москвы.

В Центральном государственном архиве Советской Армии хранятся сотни документов о событиях тех лет. Это – тема специального исследования. Приведу лишь ссылки на некоторые документы. По приказанию К.Е. Ворошилова заведующему Особым сектором ЦК ВКП(б) А.Н. Поскребышеву переданы для доклада Сталину тексты соглашений между представителями РККА и представителями армий Прибалтийских государств. Протокол Соглашения между РККА и латвийской армией о размещении на территории Латвии советских войск (до 25 тыс. человек) подписали: советская сторона – комкоры Болдин и Павлов, комдивы Алексеев и Морозов, бригадный комиссар Мореев. От военной комиссии латвийской армии – генерал Гартманис, адмирал Спаде, полковники Еске, Башко, Гросбартс, Карклиньш. Аналогичный советско-литовский протокол подписан командармом второго ранга Ковалевым (и еще четырьмя военными), а также генералом Раштикисом (и еще 13 подписей литовских офицеров). Советско-эстонский протокол подписан командармом второго ранга Мерецковым (и еще четырьмя советскими представителями) и генерал-лейтенантом Рееком (вместе с восемью эстонскими офицерами).

В соответствии с протоколами и дополнительными конфиденциальными соглашениями оговаривались численность и места размещения советских войск, аэродромы и порты базирования, пути передвижения, плата за аренду помещений, земель, линии связи и т. д. Сталин поручил Председателю СНК Молотову, заместителю наркома иностранных дел Потемкину, заместителю наркома обороны Локтионову, заместителю наркома внешней торговли Степанову, заместителю наркома Военно-Морского Флота Левченко, а также еще ряду лиц в рабочем порядке решить вместе с представителями Прибалтийских республик все финансовые, дипломатические, военные и организационные вопросы.

Несмотря на существенные трения – видимо, неизбежные, – договаривающиеся стороны в целом следовали и духу, и букве соглашений. Иногда прибалтийские партнеры по своей инициативе шли еще дальше. Так, когда разразилась советско-финляндская война, военный атташе в Риге Васильев докладывал в Москву: «1 декабря генерал Гартманис заявил: если по обстоятельствам военного времени понадобятся вам посадочные площадки для авиации, то вы можете занять все наши существующие аэродромы, в том числе и Рижский». Литовское правительство сообщило в Москву, что «создан Комитет по обеспечению продуктами питания и фуражом вооруженных сил (Красной Армии. – Прим. Д.В.) в Литве». Во время посещения Москвы в начале декабря 1939 года главнокомандующего эстонской армии генерала Иогана Лайдонера (который накануне Октябрьской революции был подполковником русского Генерального штаба) складывалось даже впечатление о развитии дружеских отношений между двумя государствами и армиями.