– Даже удивительно, когда товарищ Дерябин спит?!
– горячо подтвердил тот.
– Днем он в лесу, либо с охраной, либо по гражданским делам у кого во дворе, а ночью читает и загодя пишет протоколы, чтобы после мы их рассматривали и утверждали. Без сна живет человек. Ей-богу!

– Так...
– еще кивнул Дерябин.
– Что касается товарища Игнатова, так он в Комиссии имеет назначение по особым поручениям - сходить, узнать и разузнать. Товарищ Половинкин - он, наоборот, член Комиссии без особых поручений, и, наконец, ты, товарищ Устинов. Об тебе мы тут советовались и решили так: ты у нас будешь как главный спец. По лесному делу, а также, исходя из твоей речи перед порубщиками, ты будешь вести некоторые переговоры.

– Какие? Какие переговоры?

– Вот я вижу, перед тобою папка лежит с бумагами. Ты с ими знакомился?

– Знакомился.

– Протокол номер семнадцатый читал?

– Читал: о новых и разных обязанностях Комиссии.

– Вот именно! А двадцать первый?

– Не встретился будто бы мне...

– Прочитай. А тогда объяснять тебе вовсе ничего не надо будет.
– И Дерябин быстро распахнул папку на том месте, где нужно было, а Устинов стал читать:

– "Протокол № 21:

"Слушали: о противодействиях Лесной Комиссии.

Всем дальнейшим успехам ЛЛК в повседневной работе в настоящее время сильно противо-действует поведение и даже агитация некоторых граждан, а именно:

1. Сухих Григ. Дормид., каковой объявляет: "Тащи и руби у кого и сколько к этому имеется способностей. Ничего другого, как это, в жизни нету и быть не может".

2. Янковский Дмитрий Пантелейм. (Он же - Кудеяр.) Всем и каждому объявляет об конце света, из чего следует, что лес беречь и делать хотя какой-то общественный порядок среди граждан вовсе нету никакого смысла.

3. Смирновский Родион Гаврил. Будучи грамотным, уважаемым жителями и в офицерском звании, всячески и полностью пренебрегает Лесной Комиссией, чем и показывает личный пример для очень многих граждан.

4. Саморуков Иван Иван. Десятилетия назывался как лучший человек Лебяжки. До сих пор сохранил свое влияние среди граждан.

Постановили: Окончательно выяснить каждого из поименованных граждан. После чего - либо принять против них меры, либо привлечь для помощи Комиссии.

Исполнение поручить члену Комиссии тов. Устинову Николаю Леонт. по возвращении его с пашни".

Устинову это было даже интересно: он живо представил себе встречи со Смирновским, с Кудеяром и с Иваном Ивановичем Саморуковым. Ему давно было необходимо поговорить с этими людьми. Давно! Он отодвинул папку и сказал Дерябину:

– А вот с Гришкой Сухих я встречался. Уже! В избушке у себя на пашне. И говорить нам, пожалуй, больше не об чем!

– И правильно!
– отозвался Дерябин.
– Очень правильно! Вот не с этой ли бумагой Гришка к тебе являлся?!
– Дерябин торопливо еще полистал папку: - Вот с этой?!

Действительно, это было письмо Гришки Сухих в Комиссию, с обозначением лесного угодья, которое он считал за собою, и угрожал каждому, кто вступит в его границы.

– Ну и как? Как вы решили ответить Григорию?

– А вот как!
– ткнул Дерябин в уголок Тришкиной бумаги.

Там рукой Калашникова было написано: "Категорически пресечь. Поручить лично тов. Дерябину".

– Так-так...
– кивнул Устинов. И не захотелось ему спрашивать, что это значит: катего-рически пресечь?

– Ну, - сказал Дерябин, - тогда я вот что скажу: все члены Комиссии нонче могут быть свободными. А я еще побуду с бумагами, подготовлю их к нашей встрече, которую и назначаю с утра.

Минута прошла - никто не встал. Другая.

Дерябин с недоумением посмотрел на одного, на другого, а когда глянул на Половинкина, тот, поерзавши на стуле, сказал:

– Штой-то недоговорили мы нонче! Ей-богу! Обругались между собою, и даже различные слова и те обидели тоже. Кособочно друг друга оглядели с головы до ног, а штой-то недогово-рили. Нет и нет!
– И Половинкин усмехнулся, просветлел и крикнул через дверь: - Зинаида! Зинаида Пална!

Вошла Зинаида, спросила:

– Ась?

– А скажи-ка нам сказку, Зинаида!
– поклонившись и привстав на стуле, попросил Поло-винкин.
– Про девку Елену! Про ее! Я давно когда-то слыхивал - ты хорошо ее сказываешь!

– Вот так догадался, Половинкин!
– удивилась Зинаида.
– Даже смешно. Я вон обещалась Игнатия поганым веником отвозить за сказку-то, за святого Алексея, и не сделала своего обещания, не успела еще, а вам ужо и другую надобно сказочку! Не смешно ли?

– Не смешно!
– сказал как-то даже ласково Дерябин.
– Рассказывай, Зинаида, уважь Комиссию в полном ее составе!
– Дерябин встал из-за стола, снял и повесил на стенной гвоздь шинельку с фуражкой, снова сел и снова сказал: - Уважь, Зинаида! От себя лично и от всех других говорю!