Ну хорошо! Они оба вошли в кухню, прислонили ружья к высоким напольным часам. Мерибель мимоходом приподнял крышку кастрюли, понюхать.

– Не забудь хорошенько посолить!

Мари-Лор взглянула на их одинаковые охотничьи костюмы с темными подтеками влаги в складках.

– Могли бы переодеться, - заметила она.
– Сразу видно, вам не убирать!

Мерибель пожал плечами и толкнул дверь в гостиную. Они узнали его с первого взгляда. Он не изменился, только стал элегантнее, в нем появилась какая-то особая самоуверенность.

– Здравствуйте, Севр.

Раньше он говорил: Господин Севр.

– Здравствуйте, Мерибель.

В сером костюме, который его стройнил, он казался чуть выше Мерибеля. Только на вид. Что до гонора, тут он прямо-таки расправил плечи. Казалось, принимает своих крестьян-арендаторов.

– Необычное время для отпуска, - начал Мерибель.

Удивительно, как он запомнил, каждую фразу, каждую реплику, сохранил в памяти каждый образ. Поленья весело горели в камине; от охотничьих курток поднимался пар и сильно пахло сыростью.

– Я не в отпуске. Я специально приехал увидеться с вами... С тех пор, как вы меня... (он, видно, чуть не сказал: выставили, но спохватился)... с тех пор, как мы расстались, я заимел дело, в Марокко... У меня все хорошо. Там, на участках, много работы... если, конечно, разбираешься... Но вам ведь не надо объяснять, верно, Мерибель?

Фраза была произнесена так, что они оба сразу насторожились.

– К чему вы клоните, Мопре?
– спросил Мерибель.

Мопре взглянул на часы, подобрал дипломат, прислоненный к ножке кресла, который они сразу заметили. Поигрывая замком-молнией, он продолжал:

– Некоторые из моих клиентов тоже делают вложения в Испании, и именно в том районе, каким вы интересуетесь... Однако, ходят довольно любопытные слухи... а когда я говорю, слухи...

Мерибель встал, чтобы подбросить в очаг дров. Они втроем сидели, беседуя, на вид, вполне мирно, но истина уже прорвалась наружу. Сейчас она взорвется. Она взорвалась.

– Продавать квартиры - хорошо. Но продавать несколько раз одну и ту же квартиру... еще лучше. Не говоря уж о подтасовке, о... договоренности с подрядчиками... У меня целое досье.

Он похлопывал ладонью по дипломату. Он любезно улыбался.

– Раньше мы ссорились еще и не из-за таких пустяков, когда я был вашим агентом.

Он резко потянул молнию, и вынул бумаги... планы... счета...

– Естественно, это все лишь копии, - уточнил он все с той же судорожной улыбкой.
– Большинство клиентов не живут в Испании. Они доверяются посреднику. Очевидно, что контора Севра выше всяких подозрений...

Драма начала разыгрываться с этого момента. Мерибель, опершись локтем о колени, сжав кулаки, опустив голову, разглядывал свои сапоги. Он должен был бы... Но нет! Он казался раздавленным. Севр вновь переживал эту минуту и сердце его снова сжалось. Никто, и в особенности судьи, никто не поверит, что он, Севр, был в курсе грязных делишек зятя. Мопре даже и не обращал уже внимания на Мерибеля. Он обращался к своему бывшему патрону. Он не угрожал. Ему незачем было угрожать. Бумаги в его руках были опаснее нацеленного револьвера.

– Досье я оставлю вам, - закончил он.
– Никто еще не знает этого кроме меня. В настоящий момент это только... неосторожность, возможно, вполне исправимая... Если действовать быстро! Дайте мне отступного и я вернусь в Касабланку. Я просто оказываю вам услугу, ничего больше... Скажем, двести тысяч франков. Из рук в руки. Вы ведь так и сделаете, правда?

Удовлетворенный, он закурил.

2

Когда он заснул? Ночь была все такой же кромешной. Ветер немного изменил направление и теперь, по-видимому, в полную силу терзал южный фасад. Его удары рикошетом слышались в скрипе оконных переплетов. Севр долго искал фонарь. Он скатился под кровать. Он посветил на часы: четверть восьмого. Значит, уже утро? Во рту чувствовался странный привкус, как будто десны кровоточили, и он ощущал все тело неловким и неповоротливым, как замороженная говяжья туша.

Он сел, потер ноги, попробовал отогреть ступни затекшими руками. Мысль тоже начинала шевелиться, возвращаясь в привычную колею... Домик... Труп... Будет ли выездной процесс? Слова звучали странно. Суд - те люди, с которыми он привык встречаться уже долгие годы. Гранжуан, Прокурор, тоже купил у него квартиру, а раз в месяц он обязательно встречался за обедом с Председателем Суда, членом, как и он, Ротари-клуба. Впрочем, он и не знал, в чем собственно состоит следствие. Жандармы, может быть, следователь... Значит, Кулондр. Они вместе играли в бридж... Конечно, коекто попытается замять дело. Его пожалеют. Будут говорить, что он слишком высоко метил, что его планы устроить новый пляж, построить роскошные отели, в то время как даже в Ла Боль старая недвижимость уже шла с молотка, были чистым безумием. Ведь о мошенничестве Мерибеля станет известно не сразу. Больше всего Севру было обидно, как худшая несправедливость, что его будут осуждать за здоровый в принципе метод управления, хотя и несколько устаревший. Может быть, он склонен преувеличивать, слишком преувеличивать! Но если б не подвел Мерибель, в конце концов он бы выиграл. Его единственная ошибка в том, что он слушал их, и Денизу, и Мерибеля. У них на устах были лишь Испания, Строительное Эльдорадо на Коста-Брава... Он уступил. Кто обЪяснит это Гражданину? Разве мелкий служащий с ежемесячной зарплатой сможет что-нибудь понять в делах с оборотами в сотни миллионов, которые потребовали бы от него полной самоотдачи? Он должен был основать общество. Время семейных предприятий прошло. А он не хотел этого замечать. Поручив Мерибелю стройкив в Испании, он трагически ошибся. Но мог ли он предвидеть, что зять станет мошенником? Кто мог бы подумать, что такой активный, симпатичный, ловкий помощник - всего-навсего слабак? Даже хуже. Предатель, сломавшийся, при первой же угрозе... Потому что с Мопре можно было бы поторговаться.

Севр пытался все вспомнить, но в мыслях его теперь была какая-то неясность. _Из-за разгоревшейся ссоры... В такие минуты время идет быстро... Слова как удары... Самое главное, Мерибель не отрицал. Он заговорил о незначительных "неточностях", подвергал сомнению обЪем присвоенного им по словам Мопре. Серьезная, жестокая ссора, которая чуть не превратилась в драку. Мерибель уже протянул руку к висящим на стене ружьям. Ружья были его гордость. С десяток их в ряд висели на стене. Когда они снова сели, все трое были бледны и тяжело дышали. Мопре, лучше всех владевший собой, попытался разрядить атмосферу. Если б он сам не пережил нескольких неприятных моментов, он бы так не поступил. Но он же вправе рассчитывать на компенсацию, отступного, в обмен на молчание... Двести тысяч франков!.. Очень разумная сумма. Разговаривая, Мерибель спиной к ним раздувал огонь, дым от которого ветер иногда задувал в комнату через трубу камина.