Тиру терять было нечего и он признался:

– Я - маг.

Это заявление произвело на Атамана видимый эффект. Он выпрямился и с явным интересом посмотрел на Тира.

– Маг? Да ты братец видать из безумных... Ты стало быть всех нас тут переплюнул... Пунктов десять первых нарушил видать? А?

– Именно.
– Тир решил не ронять свое преступное реноме.

– Здоров... Хорошо. Такого Гостя у нас еще не было. Как это...
– Атаман погрузился в свои мысли.
– Ну хорошо. Будет так, как я сказал. До полуночи будешь Гостем.

– А после полуночи?

Этот невинный вопрос вызвал у Атамана приступ гомерического смеха.

– После... После... Да, ты точно из безумных. Ты только бежать не пытайся.

С этими словами Атаман выпроводил Тира за дверь своего домика.

За дверями Тир встретил Жабу. Жаба стоял с веревками и задумчиво смотрел на огромный, врытый в землю кол. Даже не кол, а огромное бревно с вырезанным на нем изображением. Изображение казалось Тиру смутно знакомым.

– Что это?
– спросил он Жабу.

– Это?
– Жаба удивленно смерил Тира взглядом - Это Столб Летней Жертвы. Твой. После полуночи. Лес в глазах Тира наполнился какими-то цветными пятнами, он почувствовал в ногах слабость.

– Вон, смотри, каких коней мы тебе припасли. Я лично воровал, - и Жаба указал обалдевшему Тиру на двух красивых коней, черного и белого. Белый к правой ноге, а черный к левой. Как по писанию положено. Я воровал, я и в обход столба погоню. Большая честь! Эй, ты чего?

Тир, однако, его уже не слышал. Тир бежал что было духу прочь от этой жуткой опушки со страшным столбом, о который его жаждали разорвать конями "спасители". Видимо сработал рефлекс - бежать от опасности куда глаза глядят. Тира быстро догнали и так же быстро связали по рукам и ногам.

В поле зрения Тира попал Атаман.

– Я же просил не бегать...
– произнес он гадливо.
– Ладно, приступайте ребята.

И ребята приступили. Когда Тир очнулся, он обнаружил себя лежащим на деревянном настиле, который стал скользким от его крови. Раскрылся разодранный в казематах инквизиции бок, нос был сломан, губы представляли из себя две котлетины и кожа в некоторых местах была содрана. На левом плече она вообще висела клочьями. Почти полностью была содрана и татуировка, которой Тира наградили перед казнью в городе.

Тира тошнило, кружилась голова, но боли Тир почти не ощущал. Еще кроме тошноты и головокружения Тир почувствовал какое-то полустертое ощущение. Что-то из прошлой жизни, той, что осталась далеко позади. Тир чувствовал - Силу.

– Какой же ты болван.
– прошептал он.
– Татуировка, как печать... Это же выдумано еще Титанами. Дурак... И Тир начал ворочаться изо всех сил, чтобы сорвать с себя остатки татуированной кожи, которая, как печать на горлышке сосуда закрывала ему доступ к живительным водам магии.

– Что ворочаешься? Пришел в себя видать... Хиловат ты, маг.
– голос Атамана раздался над ухом.
– Хиловат. Мои ребята тебя и помяли то немножко. Я ж предупреждал. Ну да ладно. Начнем.

– Где-то я это уже слышал...
– пробормотал Тир.

– Начнем!
– И Атамана затянул молитву, которую Тир слышал от толстякамучителя еще в тюрьме.
– Единый - это создатель. Единый - это разрушитель. Единый - это наш мир. Единый - это наш бог. Жертву ему на потеху отдам.

Нестройный голос лесных братьев заполнил пространство

– Да будет так вовеки!

И Тира грубо дернуло за ноги. Две лошади рванулись, направляемые уверенной рукой. Но на этот раз тошнотворный водоворот новой боли был сопряжен с неким глубинным торжеством. Волочащийся по земле Тир в другой проекции несся через потоки энергий, жадно вбирая их в себя. Время, которого он так долго ждал, похоже пришло. Время мстить!

Веревки, стягивающие лодыжки Тира, треснули и унеслись вперед. Пыль, поднятая копытами лошадей, плотным облаком окутала место действия.

– Жаба, ты как веревки вязал? Убью, паскуда!! Ты...
– голос Атамана срезался на очень высокую ноту, и единственное, что запомнили его стекленеющие глаза, это два коня, черный и белый, которые скачут через горящий лес, и фигура в сером плаще...

Лес вокруг еще дымился, когда Тир пересек поляну. Он осторожно обходил обожженные, разорванные и смятые трупы "гостеприимных" хозяев. Он чувствовал себя снова человеком. Снова магом. Злость, которая стала той концентрирующей линзой, через которую Тир выплеснул на головы лесных братьев свою энергию, прошла и усталость с новой силой навалилась на плечи.