– Черт с ними! Вся Германия катится в тартарары и то ее никто не жалеет. А вы нюни распустили из-за каких-то вонючих баулов. Марш, марш!

– Господин шарфюрер, учтите, здесь имеется и мешок начальника колонны. Не пропадать же ему, - пытался я спасти положение.

– О, мешок Маргольца? Возьмите и несите - приказал Мюллер.

Осыпая Мюллера всеми известными и неизвестными ругательствами, мы взвалили на спины свои мешки. Скарб наших коллег остался лежать у забора под дождем. Но проклятый болтун Мюллер заставил меня взять и нести узел палача Маргольца.

Идти было невыносимо трудно. Мне - с двойной ношей, а Витаутасу с температурой сорок. И все же он был крепче меня. Витаутас еще помогал мне нести узел Маргольца.

Мы едва плелись и проклинали болтуна Мюллера. Чтоб он сдох. А ему и горя мало. Только и слышно: "Марш-марш-марш!"

– Пшел ты к черту!
– чаша моего терпения переполнилась.

– Что? Что ты сказал?
– удивился Мюллер.

– Пшел к черту!
– еще раз объяснил ему Витаутас.

– Хо-хо-хо!
– захохотал Мюллер.
– Зачем к черту? Скоро будет Лауенбург.

В Лауенбурге остановив первого попавшегося гражданина Мюллер сказал:

– Я, знаете ли, веду каторжников из Штутгофа. Они славные люди. Не воруют и не режут. Черт знает, за что они попали в лагерь. Вы может быть, видели колонну, пришедшую из Штутгофа?

Гражданин пожал плечами. Он ничего не видел. Находчивый Мюллер не растерялся. Он остановил бабу и пропел ей то же самое:

– Я, видите ли, веду каторжников из Штутгофа. Они славные люди. Не воруют и не режут. Черт знает, за что их упрятали в лагерь. Вы ненароком не заметили пришедшую из Штутгофа колонну заключенных?

И баба пожала плечами.

Мюллер бегал по городу. То он останавливал бабу, то какого-нибудь полицейского, то праздного зеваку, каждому он болтал одно и то же.

Любому встречному и поперечному фельдфебель обязательно рассказывал всю нашу подноготную. Он подолгу выламывался перед какой-нибудь бабенкой, размахивал руками у нее под носом и божился, что он старый солдат и что все будет в порядке.

Мы же, согнувшись под ношей, стояли и ждали, пока проклятый болтун Мюллер не выговорится. Он, должно быть, думал что мы очень довольны: он, мол, создает нам рекламу, чего же еще. Каждого уверяет, что мы не воры и не головорезы!

– Повел бы ты лучше нас в тюрьму или в полицию!
– орал на него выведенный из терпения Витаутас.
– С таким дурнем толку не добьешься.

– Куда? В полицию? Извольте. Я и сам думал в полицию. Марш-марш в полицию, марш!

Но по пути в полицию Мюллер снова задержал какую-то бабу и снова заладил:

– Я, знаете ли, веду двух каторжников. Из Штутгофа. Они сла-а-вные парни. Не воры и не головорезы. Черт знает, за что их посадили в лагерь. Я, знаете ли, поехал с ними на телеге, а вся колонна пошла пешим ходом. Куда она ушла, черт знает. А я, ей богу, не знаю. Не скажешь ли, милая, где тут находится полицейский участок?

Баба указала дорогу. Но Мюллер был не простак. Он ей не поверил и, встретив другую горожанку, принялся за свое:

– Я, знаете, веду двух каторжников из Штутгофа. Они сла-а-вные люди. Не воры и не голово-о...

– Ах ты, боже мой, боже, когда же ты, наконец, заткнешься, сатана проклятый?

Поклявшись каждому в полицейском управлении, что мы не воры и не головорезы, Мюллер пристал к секретарю. Он с ним проговорил около получаса и, торжествующий, вернулся обратно.

– Наша колонна ушла в РАД - трудовой лагерь рейха, недалеко от деревни Годдентов. Надо и нам идти в лагерь. Марш, марш туда!

– Куда?
– спросили мы удивленно.

– Недалеко, всего восемь-десять километров от города.

– Провались ты сквозь землю, я отсюда не уйду, - выругался Витаутас и растянулся вдоль коридора. Поперек он лечь не мог. Рост не позволял.

Рядом с Витаутасом примостился я.

Мюллер топтался вокруг нас и без передышки бормотал:

– Марш-марш, марш...

Правда, сам он не видел особой необходимости двигаться дальше.

– Не пойдем мы отсюда никуда. Делай что хочешь.

– Эй вы, ну-ка марш, марш-марш!

– Свинья - ответил ему Витаутас и отвернулся к стене. Мюллер не был в состоянии справиться с нами своими силами. Он вызвал подкрепление. На помощь проклятому болтуну пришел секретарь полицейского участка, старый толстый немец.

– Уйдите, тут вам оставаться нельзя - беззлобно сказал он.

– Куда же мы пойдем?
– закричали мы.
– Идти не можем, больны. Если в участке запрещено ночевать, посадите нас в тюрьму.

– Но и в тюрьму я не могу вас посадить!