И ему еще веселее стало на душе. В первый раз он почувствовал, что Аделаида может быть его женой.

Что до рабочих Карташева, то они далеко не были в таком праздничном настроении, как хозяин, и, идя за ним, роптали.

–  Так без отдыха начнем махать, - и сапоги и ноги скоро обработаем.

–  Чтоб вам обидно не было, я сегодня вам от себя прибавлю по двадцать копеек на человека, - сказал Карташев.

Это произвело хорошее впечатление. Ропот прекратился, и рабочие уже молча шли за Карташевым.

–  Ничего, - сказал с длинной шеей худой молодой рабочий с подслеповатыми глазами, - добежим как-нибудь до смерти.

Он комично потянул носом, покосился на товарищей и с глуповатой физиономией продолжал:

–  За прибавку, конечно, спасибо... Только наш брат, известно, дурак, ему, что коню, в брюхо бы только что воткнуть.

–  Вы же поели?

–  Поесть-то поели, а выпить вот и забыли.

Веселый смех остальных поддержал рабочего.

–  Водки хотите?

–  А неужели воды?

Рабочие опять расхохотались.

–  Ты ему сунь воды, - показал рабочий на обрюзгшее от водки лицо соседа, - а он тебе в морду, пожалуй.

Рабочие совсем развеселились.

–  Да где же здесь достать водку? - спросил Карташев.

–  Э-во! - ответил парень. - Только доставалки были бы, а то в один миг...

–  Ты, что ли, пойдешь? - спросил Карташев.

–  А неужто, - показал парень на опившегося, - его посылать? Туда-то он махом, а назад раком. Лучше я пойду.

–  Тебя как звать?

–  Тимофей, что ли...

Тимофей взял деньги и, пока приступал Карташев к разбивке, уже возвратился с водкой.

Другой рабочий позаботился и об закуске, забежав по дороге в баштаны и сорвав несколько огурцов.

–  Вот что, ребята, - сказал Тимофей, - присесть надо.

И, обращаясь к Карташеву, сказал:

–  Ты пять минут нам дай сроку, а потом мы тебе на рысях отзвоним тебе, - и танцса твоего, и бисестриц...

Карташева сильный соблазн разбирал при виде огурцов, только что, да еще воровски, сорванных с баштана. Всегда в детстве такие огурцы казались ему особенно вкусными. Он не утерпел и, поборов смущение, нерешительно сказал:

–  Может быть, есть лишний у вас огурец?

–  О?! - радостно ответил Тимофей. - Бери сколько хочешь, - у нас кладовая во какая.

Тимофей махнул рукой на всю даль баштанов.

Нашелся и нож, и соль, и темный пшеничный хлеб с особым ароматом.

Присев под дерево, Карташев разрезал огурец, посолил его, потер обе половинки и стал есть его с хлебом.

–  Ну-ка, лети еще за огурчиками, - скомандовал Тимофей одному рабочему.

Выпив, рабочие заедали огурцами без соли и хлебом. Челюсти их медленно, как работу, жевали пищу.

–  Еще один, еще два, - поднес Тимофей Карташеву в подоле рубахи огурцы.

Рабочие выбирали уже желтевшие огурцы, а Карташеву хотелось зеленых.

–  Я сам себе выберу, - не утерпел Карташев и пошел сам на баштаны.

–  Го-го! - пустил ему вдогонку Тимофей, - из наших, видно, тоже...

Как раз когда наклонился к огурцам Карташев и стал рыться в зеленой листве их, из-под которой сверкали желтые цветы, из шалаша вышел сторож с ружьем и медленно пошел к Карташеву.

Карташев сорвал три огурца и ждал сторожа.

Рабочие с любопытством следили за развязкой.

Когда сторож подошел, Карташев сказал:

–  Вот мои рабочие и я сорвали десятка два огурцов. Рубля довольно за них?

–  Я не хозяин, - ответил флегматично хохол-сторож, уже старик.

–  Ну, - сказал Карташев, протягивая ему рубль, - что следует хозяину отдай, а остальное себе возьми.

–  Хм... - сказал хохол, - хиба вин сдачу мне дасть? Отбере усе...

Тогда Карташев достал мелочь и сказал:

–  Вот двадцать копеек отдай хозяину, а вот эти восемьдесят себе возьми.

–  А за що?

–  Да так просто...

–  Хм...

Хохол еще подумал и, решительно отдавая деньга, сказал:

–  Ни, не возьму.

–  А водки хочешь?

–  Хиба есть?

–  Пойдем.

Хохол пошел за Карташевым, и рабочие угостили его водкой.

–  На, диду, - сказал Тимофей.

Перед тем как выпить, хохол снял шляпу, перекрестился, лицо его сделалось ласковое, умильное, и, почтительно кивнув Карташеву, сказал:

–  Ну, дай же ты, боже, що нам гоже, а що не гоже...