–  Я ее знала...

–  Она на вас похожа, но... без ваших горизонтов. Она запуталась в религии, как и Зина. Мать их запутала. Но она из такого же теста. Я и ее портрет помещу у входа в замок. Только будут женские портреты, и именно таких женщин.

–  Поместите и Корде... которая убила Марата...

И в лице ее вдруг появилось странное сочетание нежной прелести глаз с чем-то хищным, сверкнувшим в улыбке белоснежных мелких и острых зубов.

–  Ну, извозчик готов, - сказала, входя, Марья Андреевна.

Управление занимало большой двухэтажный, плохо устроенный, плохо ремонтированный, какой-то полицейский дом. Штукатурка на стенах обвалилась, на потолках растрескалась и грозила упасть на головы, полы рассохлись, и половицы так и ходили под ногами.

В громадной зале, где прежде, вероятно, веселились и танцевали, теперь стояли ряды столов с чертежами и торчавшими над ними головами чертежников.

Как в муравейнике, кипела работа в обоих этажах.

Толстый главный инженер, тот, который принял Карташева на службу, не видимый ни для кого, заседал в одной из нижних комнат.

Пахомов был его помощник и начальник технического отделения.

Помощником его был инженер Борисов, полный, большой, с большими, умными и добродушными и лукавыми глазами. Он был красив, с густыми русыми волосами, лет тридцати.

Младший Сикорский, представляя ему Карташева, захотел было сказать несколько лестных слов о своем помощнике. Борисов, со своей пренебрежительной манерой, немного заикаясь при начале каждой фразы, махнул рукой и сказал:

–  Знаем, все знаем уже и просим вас больше не беспокоиться по этому предмету.

–  Кстати, - обратился он к Карташеву, - тут на вас ссылается машинист Григорьев, говорит, что вы ездили у него кочегаром. Дельный он господин?

–  О, очень дельный.

И Карташев одушевленно стал характеризовать Григорьева.

–  По тракции у нас пока никого еще нет...

Борисов позвонил и сказал вошедшему курьеру:

–  Позовите машиниста Григорьева.

–  Григорьев! - крикнул в коридор курьер и пропустил его в комнату.

Вошел приземистый, с большим красным носом, с загорелым лицом, пожилой человек в пиджаке. Входя, он усердно вытирал цветным темным платком лившийся по его лицу пот. Ему было, очевидно, невыносимо жарко в его пиджаке из толстого кастора, таких же штанах и жилетке.

Увидев Карташева, он и радостно и нерешительно кивнул ему головой.

–  Здравствуйте, - весело поздоровался с ним Карташев, горячо пожимая его руку. - Как поживаете?

–  Да вот, нос все лупится, - угрюмо ответил Григорьев.

–  Ну вот, - обратился к машинисту Борисов, - инженер...

Он показал на Карташева.

–  Ого... - довольно перебил его Григорьев.

–  ...дал о вас блестящую аттестацию...

–  Я же говорил вам, - перебил его опять Григорьев.

–  ...и мы принимаем вас на службу.

–  Ну, вот и слава богу. А то так, - обратился он к Карташеву, - нашего брата гоняли: ты, говорят, только испытанный кочегар, в школе не был - не ученый.

–  Жалованье сто рублей, а поверстных и премии то же, что и на Одесской дороге.

Григорьев, все вытирая пот, кивнул головой.

–  Завтра приходите сюда получить подъемные и инструкцию.

Григорьев опять кивнул головой, тяжело подошел к Карташеву, - протянул ему руку и, подмигнув добродушно, сказал:

–  Инженер?

–  Как ваша дочка поживает?

–  Тут, тоже с нами: куда ж ее денешь? И Лермонтов с нами. Помните, тот, что вы мне подарили. И старый есть. Что не хватало - я списал с нового и вставил. Старый читаю по будням, а новый по воскресеньям. Дочка так и знает уж, так и готовит мне. Заходите, если не побрезгаете.

–  А где вы живете?

–  Да покамест тут в одном заезжем дворе устроились. Нет, уж лучше я сперва квартиру найду: увидимся еще, а покамест прощайте.

–  Дочке вашей Анне Васильевне кланяйтесь.

–  Ишь, помните все-таки... - кивнул головой Григорьев, скрываясь в дверях.

Прощаясь с Карташевым, Борисов ласково и серьезно сказал ему:

–  Часа в четыре сегодня не придете чайку напиться?

–  С удовольствием, - ответил Карташев и записал его адрес.

–  Ба, ба, ба! - встретил Карташева угрюмо-приветливо Пахомов, со своим обычным широким размахом руки. - Кого я вижу. Кончили?

–  Кончил, Семен Васильевич.

–  Наврал? - показал Пахомов на младшего Сикорского.